Бриганты (СИ)

Эти пушки не вызывали у меня доверия. И у артиллеристов тоже. Возле каждой было вырыто по яме, в которые и спустились по артиллеристу с горящими фитилями на блинных палках. Остальные отходили метров на сто. Кроме меня. Я стоял всего метрах в двадцати, уверенный, что у их пороха не хватит мощи, чтобы не только разворотить ствол на куски, но и добросить один из них так далеко.

— Поджигай! — скомандовал издалека Алоиз Спинола.

Выстрелили пушки после продолжительной паузы. Такое впечатление, что они долго раздумывали, стрелять ли вообще? Тихо пошипев, трубы по очереди прогрохотали громко и протяжно. Вместе с ядрами из них вылетели комки глины, солома и клубы черного дыма. Одно ядро попало в стену, выбив щербину диаметров в полметра, а две — в донжон. От их удара на верхнем этаже выпала оконная рама с промасленным полотном вместо стекла. Вся французская рать заорала восхищенно, словно ядра нанесли непоправимый урон. Капитан артиллеристов Алоиз Спинола возвращался к бомбардам гоголем.

Возле меня остановился и с плохо скрытой насмешкой спросил:

— Шевалье хочет овладеть этой сложной премудростью?

— Так уж она сложна?! — с явной насмешкой произнес я.

— Конечно! — уверенно заявил генуэзец. — Этим знаниям надо учиться много лет под руководством опытного наставника.

— А опытный наставник — ты?! — не поверил я.

— Лучше меня не найдешь во всей Франции и соседних странах! — гордо заявил он.

— Я бы поверил в это, если бы ты знал правильную пропорцию селитры, угля и серы для изготовления пороха, — бросил ему небрежно.

Про зернение пороха я вообще молчу. До этого, наверное, им придется идти еще много лет.

— А ты знаешь?! — не поверил Алоиз Спинола.

— А как же я определил, что у тебя неправильная?! — ответил я вопросом.

— Какая, по-твоему, правильная? — как бы между прочим спросил хитрый генуэзец."

"— Этим знаниям надо учиться много лет под руководством опытного наставника, — ответил я его словами, после чего пошел к своему отряду.

Следующий залп был произведен часа через три. Столько потребовалось на ожидание, когда пушки остынут, чистку ствола и заряжание. Всего за световой день было произведено по три выстрела. От требюшетов толку было намного больше, хотя шума они производили намного меньше.

Хотя ни бомбарды, ни требюшеты особого вреда замку не нанесли, гарнизон решил сдаться и начал переговоры. Видимо, оставленный под стенами замка французский отряд службу нес так-сяк, потому что осажденные знали, на каких условиях был отпущен сэр Томас Уэйк, и потребовали и себе такие же плюс охрану до «английских» территорий. Бертран дю Геклен согласился на эти условия.

Ламбер де Грэ, несмотря на то, что просидел в темнице больше месяца, выглядел прекрасно.