Я из Железной бригады

– Беги отсюда, – грубо рявкнул я, будучи злым сам на себя, – помни, что я тебе рассказал!

Мужчина, кивая, словно болванчик, на трясущихся ногах направился в сторону дома, а я смотрел ему вслед и размышлял о том, что все, больше ничего такого сделать уже не получится, они все будут начеку, да и понял он, куда делись двое из Думы плюс английский посол. Ну и нехай боятся, может, поумнеют. А ошеломленным он уходил скорее не от угрозы, а именно от того, что услышал сегодня. Кстати, шумиха в городе по факту пропажи посла стоит такая, что обалдеть можно. Жандармы, солдаты, все чего-то вынюхивают, а поздно, ребятки, поздно. После убийства мною депутатов Гучкова и Милюкова я сжег дом вместе со всеми трупами, что в нем были."

"Отпустил я только что господина Родзянко, депутата и, по совместительству, одного из тех, кто устроит Февральскую революцию. Напуган он был всерьез, их ведь здесь только что было двое, один-то вон, лежит, остывает. Я только перегородил им дорогу в этой подворотне, спросил у Родзянко, он ли это, как второй вынул револьвер. Стоял я на расстоянии вытянутой руки, да еще и темно было, поэтому даже не думая, просто пробил оруженосцу между ног. Выстрелить он не успел, да и не смог бы. Револьвер был не заряжен, представьте! Уж если взял ствол, будь готов его применить, иначе тебе его в жопу засунут, не спиливая мушку. Я так и сказал этому хмырю. Он что-то вякнул, Родзянко еще замахнулся тростью, ну и… Депутат получил удар в нос, а этому хмырю, что грозил мне только что пустым револьвером, я без раздумий свернул шею. Хрустнуло так, что депутат подскочил как ошпаренный и забыл на секунду о своей травме, тупо начав блевать. Достав свой ствол, «браунинг» у меня шикарный, трофейный, я молча дернул затвор и направил его в лицо Родзянко. А после этого случилось нечто неприятное для меня. Это как идешь, поднимаешь ногу, а внезапно вынужден ее задержать, чтобы не упасть или не вступить в дерьмо, неприятно это. На меня вдруг нахлынуло понимание того, что я делаю что-то не то. Кто я такой, чтобы судить этих людей? Совершат революцию? А я каким боком к этому? Может, благодаря революции я вообще смогу на свет появиться! Как влезать в эту кашу? Че-е-ерт! Столько вопросов пролетело в голове, что я охренел.

И я пустился в рассказ. В таких красках описал депутату, к чему приведет их новый порядок, что Миша Родзянко только глаза пучил. Уже через минуту, забыв о том, что между нами лежит труп, депутат вовсю задавал вопросы, а получая ответы, задавал новые и новые. А ведь он очень умный человек, только, как и все идеалисты, не предусмотрел всего. Это просто невозможно, ведь устроители Февральской даже не подозревали, какую силу представляют большевики. По их мнению, они вообще никто, их мало, да еще и лидеры все в бегах, за границей.