Бригадир

Самотык ему в зубы и самокат под ноги…

– У кого рынок, тому и город, в этом ты прав. Придется мне и Репчино под себя взять. Чтобы меня потом логикой не душили."

"Жанна приуменьшала значение Репчино. Не два магазина там, а целых восемь – пять продуктовых, универмаг, мебельный, хозяйственный, ларьков десятка два, овощной рынок, правда, еще в зачаточном состоянии. Три кафе: одно ресторанного типа, другое кондитерское – и то, и другое с советских времен; а недавно еще третье в доме быта открыли, небольшое, но там бар с заграничными напитками, зал, отделанный красным бархатом… Может, еще что-то откроется. Хоть и бедно живет народ, но все равно спрос превышает предложение, а коммерсантов нынче как грибов после дождя, только срезать успевай…

– Э-э, я не понял! Репчино – наш город! – взбунтовался Бобрик.

– Было ваше, стало наше. Все, свободен!

– Я не понял, тебе что, жить надоело?

– Это угроза? – свирепо сощурился Спартак.

– Да я тебя знаешь где вертел? Думаешь, если у тебя автомат, то самый крутой…

– Автомат сам по себе не страшен. Страшно, в чьих он руках. И не только автомат…

Спартак сунул руку за полу плаща, выдернул из-за пояса пистолет. Патрон уже в патроннике, можно стрелять сразу.

– Я же сказал тебе, не зарывайся, – тяжко вздохнул Спартак. – А ты не понял. Вертеть собрался…

Он приставил ствол пистолета к груди Бобрика, под правую ключицу, а его пацаны вскинули автоматы.

– Эй, ты чего? – побледнел авторитет.

– Не на того ты нарвался, пацан. Натура у меня такая – взялся за нож, должен ударить. А ты вынудил меня взяться… Так что не взыщи.

Он нажал на спусковой крючок, и пистолет с грохотом дернулся в руке.

Не Спартак заставлял Бобрика бандитствовать, парень сам выбрал свой путь. В игры со смертью решил поиграть, значит, должен быть готов к тому, что может с ним произойти. Спартак, например, знал, что может и не уйти живым с разборки. И Бобрик должен был понимать, так что пусть пеняет на самого себя…

Спартак стрелял под правую ключицу, считай в плечо. От сильного удара Бобрика развернуло к нему боком. Из-за болевого шока он мгновенно потерял сознание и, падая, даже не взмахнул руками.

– Ну, чего смотришь? – сквозь звон в ушах спросил Спартак, глядя на его дружка, такого же здоровяка и тоже со шрамом, от губы к уху. – Следующим хочешь быть?

Парень смотрел на него большими от ужаса глазами. Страшно ему. Понял, в какую историю влип… Что ж, Спартаку тоже было бы на его месте страшно. И сам он когда-нибудь может оказаться в таком же положении. Ко всему нужно быть готовым. Такую уж он выбрал жизнь. И если его вдруг застрелят, сам он и будет в этом виноват…

Гобой наклонился к Бобрику, приложил пальцы к его шее.

– Живой…

– Еще раз сюда сунетесь, всех завалим, – глядя на здоровяка со шрамом от губы, сказал Спартак.