Бригада (1-16)

Куда это он собрался? Может, ему просто хочется уйти подальше от людей? Сашу бы это вполне устроило.

Шмидт подошел к скамейке в заваленном чистым белым снегом сквере, сел на припорошенную, скамейку старясь не сгибаться, как манекен. И даже не заметил, что рядом остановилась машина, что из нее кто-то вышел…

Он достал сигарету, сунул в рот и попытался прикурить. У него ничего не получилось: руки тряслись и не хотели его слушаться. Зажигалка упала в снег, а сил и желания ее поднять не было…

Саша подбежал к скамейке, вынул из кармана куртки пистолет и направил его Шмидту в лицо. Тот, подняв голову, завороженно замер, глядя в черный глазок ТТ.

Саша медленно нажал на спуск: раздался слабый щелчок. Из затвора пистолета выскочил язычок пламени и заплясал у самого кончика сигареты Шмидта.

Тот перевел удивленный взгляд на лицо Белова: в течение нескольких секунд они смотрели друг другу в глаза. Наконец Шмидт глубоко затянулся дымом и закашлялся. Когда ему удалось восстановить дыхание, Саша был уже в машине…

Проводив взглядом отъехавшую ""пятерку"",. Шмидт невесело усмехнулся, щелчком отправил сигарету в урну, встал и направился в противоположную сторону. В этот день у него был шанс умереть дважды, но он не использовал ни одного…

XLVIII

Аслапбек Мокоев был в ярости. Омар вынужден был выслушать от него немало обидных слов.

Еще одна такая засада, и у нас останутся одни командиры! – кричал он.

Возразить было нечего. Асланбек вызвал Мусу, вручил ему свой мобильный телефон и приказал связать его с господином Шнапскопфом. Мусу поведение Асланбека невероятно оскорбило, но он выполни;! приказание.

""Он что, сам не может просто взять и позвонить?"" подумал раздраженно, однако виду не подал.

– А не боишься, что нас прослушивают федералы? – спросил он.

Плевать, заявил Мокоев. – Даже если они и поймут, о чем идет речь, все равно не успеют среагировать.

Толстяк взял трубку- Голос у пего его был унылый. Муса кивнул Асланбеку: можно говорить.

Мокоев обратился к немцу, как к старому другу.

– Здравствуй, дорогой! Как твои дела? – Он проинтонировал слово ""твои"".

– Пью, печально ответил Шнапскопф. -Генрих опять веселится с девками. А я смотрю телевизор.

Генрих не передумал насчет акций? напомнил ему содержание прошлого разговора Мокоев. – Он все еще против того, чтобы получить их от нас?

Шнапскопф подтвердил, что герр Райнеке не переменил своего мнения. Он готов приобрести все русские акции строящегося нефтехимического завода, но при условии, что в сделке будут участвовать все – Шмидт, чеченцы и Другие.

– Других не будет, – грустно вздохнул Мокоев. – Наш друг Тариэл Автандилович умер. Да и господин Шмидт не вечен. Честно говоря, опасаюсь я за здоровье герра Райнеке. Не случилось бы и с ним чего-нибудь подобного.