Бригада (1-16)

Растерялись все… Кабан с ногами запрыгнул на горячий движок своей ""Волги"" и попытался закрыть капот.

Шмидт успел тронуться с места и тут же затормозил, чтобы не врезаться в Белова. На какую то секунду их взгляды встретились, но Саша уже вписывался в поворот, подрезая синий микроавтобус с раскрытой, готовой к стрельбе амбразурой.

Выехав на линию огня, Саша в движении выпустил в боковую дверь фургона все, что было в магазине пистолета. Несмотря на визг покрышек и рев мотора, он успел услышать крики, доносившиеся из железной коробки. Потом из нее ударила пулеметная очередь, но прозвучала она с опозданием и почти сразу же захлебнулась.

Две или три пули все же хлестнули по машине Шмидта. Только теперь тот сообразил, кто является предметом охоты. Он бросил свой БМВ назад, сделал полицейский разворот и исчез в проулке. Преследовать его на ржавой ""Волге"" или микроавтобусе было просто бессмысленно.

Белов, попетляв по проездам промзоны, также благополучно выскочил на проспект и присоединился к потоку машин…

Белов сам, используя старые свои связи, вывел Михая Лупу на продавцов оружия. Лупу съездил на встречу с ними и договорился о покупке десяти автоматов Калашникова и двадцати пистолетов ТТ. Оставалось оплатить товар и получить оружие и боеприпасы к нему.

Деньги повез Белов. Он пригласил Лупу в свою ""пятерку"", а десяток его башибузуков набился в машину сопровождения – арендованную дли такого случая ""Газель"".

Сначала и Саша и Лупу ехали молча. Видно, Лупу все еще не мог забыть, что Белов отбил у него подругу. Нужно было как-то разрядить обстановку. И Саша решил, что лучший способ наладить отношения – сказать правду.

– Я ведь с Ленкой еще до армии гулял, – начал он. – Не дождалась…"

"Он вкратце изложил историю их непростых взаимоотношений. Михай слушал, не перебивая.

– Я не знал, – сказал он виновато, – извини.

– А если бы знал, – спросил Белов, – что бы изменилось? Лена сама себе хозяйка. Не захочет – хрен чего от нее добьешься. Только она сама не знает, чего хочет.

– Ленка с баба с норовом, – согласился Лупу. – У меня дома подруга осталась, тоже Ленкой зовут. По-нашему Ляна. Или Ленуца.

И он начал рассказывать Белову о своем селе, о трудной жизни молдавского крестьянина в условиях современного дикого рынка. Говорил и о прошлом.

Вот русские обижаются, что теперь все улицы по-румынски называются и надписи везде на румынском языке. А я помню время, когда в Кишиневе все надписи по-русски были. А если кто по-румынски говорить пытался, тогда это называлось по-молдавски, над ним смеялись. Деревенщиной обзывали.