Бригада (1-16)

За несколько минут он не только не потерял уходивший на предельной скорости ""ниссан"", но и почти догнал его. Дорога шла между заводскими корпусами, обнесенными бетонными заборами. Одно слово – промзона. Машин почти не встречалось, и оба водителя смогли выжать из своих машин максимум скорости.

Неожиданно ""ниссан"" резко затормозил. Он почти остановился. Змиенко торжествующе взглянул на напарника.

– Сейчас мы их сами возьмем. Приготовься! Слепим тепленькими!

Воскобойников полез за пистолетом. В их работе оружие требовалось скорее скрывать, чем доставать, поэтому оперативную кобуру он носил под курткой и легким тонким свитером. Пистолет зацепился за одежду и не хотел вылезать. Воскобойников выругался сквозь зубы, рванул посильнее. Раздался треск материи. В тот же момент Змиенко ударил по тормозам. Воскобойникову, чтобы не врезаться лбом в стекло, пришлось выбросить руки вперед и упереться в торпеду. Пистолет упал на пол машины. Воскобойников нагнулся за ним, и тут прямо над головой услышал дробь сухих ударов по ветровому стеклу. И только после этого – автоматную очередь.

Рядом вскрикнул Змиенко. Воскобойников почувствовал, как напарник навалился на него всей тяжестью. По салону ""десятки"", как свинцовый горох, стучали пули. Все, что смог сделать Воскобойников, это высунуть правую руку с пистолетом и произвести наугад несколько выстрелов в направлении противника. Автоматные очереди прекратились, взревел двигатель, взвизгнули покрышки ""ниссана"", и вскоре все стихло.

Воскобойников только теперь почувствовал острую боль в предплечье: одна из пуль попала в него. Стиснув зубы, чтобы не застонать, он отстранил безвольное тело Змиенко и осторожно выглянул. Никого – ни спереди, ни сзади. Их машина похожа на решето, салон засыпан битым стеклом, обильно залит кровью. Это была кровь Змиенко. Сам капитан в неестественной позе полулежал на сиденье, запрокинув голову, и смотрел в потолок мертвым стекленеющим взглядом.

Утром Введенский первым делом вызвал к себе капитана Воскобойникова. Тот вошел в кабинет буквально в ту же секунду, словно ждал за дверью. Его левая рука висела на перевязи, выглядел он, как восставший из гроба: лицо бледное, словно у него всю ночь откачивали кровь, под глазами темные круги.

Введенский поморщился, словно неизвестные ранили не подчиненного, а его самого. Потом спросил.

– Как себя чувствуешь? В состоянии докладывать? Рука сильно болит?

– Терпимо, – сдержанно отозвался Воскобойников. – Можно сказать, отделался легким испугом. А вот Змиенко не повезло… У него ведь семья осталась, трое детей мал мала меньше.

– Да, жаль парня, – вздохнул Введенский. – Не сомневайся, мы до них доберемся. И в самое ближайшее время.