Бригада (1-16)

Когда журналист обернулся, бросил ему самым дружелюбным тоном.

– Слушай, Юра, отойдем на секунду. Поговорить надо.

Журналист смерил взглядом наглого незнакомца. Было в этом высоком молодом человеке с лицом кандидата наук и телом культуриста что-то такое, что заставляло серьезно относится к его словам. Узнать Литвиненко он, конечно, не мог, поскольку видел первый раз в жизни, поэтому решил, что просто не может вспомнить, где с ним встречался. Но, на всякий случай, улыбнулся и спросил.

– А о чем разговор пойдет? Литвиненко шутливо развел руками.

– О бабках, конечно. Или они тебя больше не интересуют?

Журналист согнал дежурную улыбку, шлепнул ближайшую подружку по заднице, чтобы та освободила путь, и направился вслед за незнакомцем. Они проследовали в угол зала, где сели за свободный столик, заранее зарезервированный Андреем, просчитавшим, где и когда можно ""уловить"" журналиста. Официант принял у Литвиненко заказ: две текилы. Оказалось, репортер всем остальным напиткам предпочитает именно этот.

Какое-то время они молчали, поглядывая друг на друга. Литвиненко собирался с мыслями, а Невзглядов не хотел торопить события. Наконец Литвиненко начал.

– Скажи, Юра, гибель Александра Белова ведь ты снимал?

Невзглядов опустил бокал с текилой на стол и как-то напрягся. Вопрос явно не доставил ему удовольствия.

– Допустим я, что дальше? – спросил он без малейшего энтузиазма.

Литвиненко закурил и успокаивающе улыбнулся.

– Странным ничего не показалось? – спросил он. – Инсценировки не было?

Невзглядов сделал себе имя на таких сенсациях, поэтому само предположение о подтасовке показалось ему оскорбительным. Он едва не вскочил из-за стола.

– Да какая инсценировка? Что было, то и снимал!

Литвиненко покачал головой..

– Ты не понял. Я не говорю, что это была твоя инсценировка. Подумай хорошенько, вспомни. Когда ты снимал, у тебя не было ощущения, что все это разыграно специально для тебя? Для вас? Я хочу сделать тебе предложение, от которого ты пока еще можешь отказаться. Подумай еще раз, это важно. Цена вопроса – жизнь.

– Чья? – спросил журналист.

– Твоя в том числе… – Литвиненко достал ручку, на салфетке написал пятизначную сумму в долларах и указательным пальцем отодвинул на половину стола собеседника.

Невзглядов взял салфетку в руки, разгладил и уставился в нее, как первоклассник, пытающийся разобрать слишком сложный для него текст. Его лицо побледнело, а плотно сжатые губы говорили о непростой внутренней борьбе.

Литвиненко решил, что тот знает больше, чем ему хотелось бы.

– Что от меня требуется? – спросил журналист.

Литвиненко протянул ему свою визитную карточку.

– Позвонишь мне через час на мобильный, я скажу куда приехать. – И, не прощаясь, направился к выходу из бара.