Бригада (1-16)

Единственная кровать была пуста: простыни нет, в головах подушка без наволочки, в ногах лежит свернутое вчетверо одеяло.

– Наверное, это не та палата… – Ольга беспомощно оглянулась, все еще не желая верить очевидному."

"Ища поддержки, она посмотрела на Шмидта. Тот пожал плечами и опустил взгляд. Ему все стало ясно. Ошибки не было, это была та самая палата, в которой лежала Елизавета Андреевна.

Из коридора послышались торопливые шаги: между охранниками, перекрывшими вход в палату, с трудом протиснулась дежурная медсестра, изящная, интеллигентного вида женщина. Оценив ситуацию, она взяла Олю под руку и сочувственно произнесла:

– Вы к Елизавете Андреевне? Она скончалась час назад. Приношу вам свои соболезнования. – Заметив, что Оля едва стоит на ногах, сестра подвела ее к постели и почти силой усадила на краешек. По лицу Оли потекли слезы, но она их не замечала.

Медсестра начала что-то говорить о болезни Елизаветы Андреевны и ее преклонном возрасте, о том, что врачи очень старались, но так и не смогли помочь…

Ольга не слышала и не слушала. Она поняла только одно – бабушки нет. Нет самого близкого человека, дорогого ей человека… Оборвалась последняя связь с тем прежним миром, в котором она жила до знакомства с Сашей Беловым.

Она вспоминала ее маленькое, покрытое добрыми морщинками лицо, ее постоянную заботу о ней и Ване, и нескончаемые хлопоты по дому… Ольга сознавала, что так, как ее любила бабушка, ее уже никто и никогда не будет любить. И еще она понимала, что в смерти Елизаветы Андреевны виновата она. Нельзя было оставлять ее одну. Бабушка так была привязана к ней и Ваньке!

– Оля, что с тобой? Тебе плохо? – Шмидт осторожно дотронулся до ее плеча и протянул свой носовой платок.

Но Ольга смотрела сквозь него, словно не замечая. Тогда он наклонился, аккуратно коснулся несколько раз платком ее щек и глаз, а потом вложил его в ее в руку.

– Оля, ты не волнуйся, мы все организуем, как полагается. А теперь надо идти. Ванька в машине ждет, и вообще, пора ехать.

– Да, конечно. – Она поднялась и, словно на автопилоте, направилась к выходу. Шмидт и охранники молча расступились перед ней…

Оставшись одна, сестра подошла к постели, поправила свернутое одеяло и взбила подушку, хотя в этом не было никакой надобности…

В машине Ольга не проронила ни слова, но плакать перестала. Она ушла в себя, а Шмидту не хотелось донимать ее пустыми разговорами. Иногда лучше молчать, чем говорить. Они долго ехали на западную окраину столицы, где находилась квартира Шмидта. У Ольги было время успокоиться…

Наконец они остановились на выложенной темно-розовой плиткой стоянке у входа в суперсовременную жилую башню из стекла и бетона, с архитектурными излишествами на фасаде и, по московскому обычаю, непременным шпилем наверху.