Бригада (1-16)

Только сочувственно покивал и повел их дальше по желтым дорожкам кладбища. Фил с любопытством читал надписи на чужих могилах... У него-то самого как бы вообще не было предков. Отца своего он не знал, а мать-алкоголичку, бившую его в детстве почем зря, постарался забыть...

Потом был скромный ужин: вареная картошка, черный хлеб, молоко и чай. Вот и вся трапеза...

Усадив гостей за стол, отец Николай произнес благодарственную молитву и пригласил отведать, что бог послал. Кос пробормотал себе под нос что-то насчет отсутствия поросятины, но в конце концов удовлетворился тем, что есть.

Спать он лег, в отличие от друзей, не в доме, а в машине. Сказал, что, будучи потомственным солнцепоклонником, желает первым встретить восход светила.

Выезжали поутру. Отец Николай вышел за ограду храма, чтобы проводить гостей. Он крепко, по-мужски, пожал им руки. И сказал, обращаясь в основном к Саше:

—        Помните, как один из распятых со Христом на Голгофе злодеев уверовал в него на кресте и покаялся в своих грехах? И Христос пообещал ему, что тот еще сегодня будет рядом с ним в Царствии Божием?"

"К стыду своему, никто из его гостей не мог похвастаться знанием Библии. Сбитые с толку, они-молча смотрели на отца Николая.

—        Так вот, — продолжал священник, — первый человек, попавший в Царствие небесное был разбойником. Это значит, что по крайней мере одна из дорог перед нами ведет ко Христу и спасению... Помните об этом, — он осенил их крестным знамением и махнул рукой: мол, с богом...

— Аминь, — засмеялся Кос, но никто из друзей его не поддержал, каждый из них молча направился к машинам.

Захлопали дверцы... Два антрацитово-черных «мерса» с ревом стартовали от ограды храма. Некоторое время над дорогой порхала понятая воздушным потоком стайка красных и желтых листьев... Через минуту они улеглись на землю: тихо умирать, как и доложено осенней листве...

Всю дорогу до Москвы Фил, сидевший за рулем в «мерсе» Космоса подтрунивал над приятелем. Тот, как это частенько бывало с ним в последнее время, был весь в себе. Он смотрел куда-то в одну точку, его пальцы перебирал четки, а сам он безостановочно напевал заветные мантры:

—        На-ма-си-ва-ю, на-ма-си-ва-ю, на-ма-си-ва-ю, — монотонно повторял Кос.

—        Что ты бормочешь? — ткнул друга кулаком в бок Фил. — Переведи!

—        Это не переводится, — вяло отмахнулся тот.

Но Фил, если уж чем-то заинтересовался, любил доводить дело до конца:

—        Тогда объясни, что это значит? ~ настаивал он.

—        Пять стихий, — кратко ответил Кос и затянул вновь свое «на-ма-си-ва-ю».

—        Что за пять стихий?

—        В мире, в мире, пять стихий есть. Темный ты, Фила, — все-таки чуть оживился Космос. — Ну какие? Вода, земля, воздух, огонь и...