Бригада (1-16)

И всемогущая Контора не сделала бы на него ставку и не двинула бы его в депутаты.

Последнее обстоятельство Каверину было особенно приятно. Еще бы – ведь в подручные ему ФСБ приставила подполковника Введенского. Ситуация трехлетней давности перевернулась с ног на голову – теперь его бывший куратор превратился в некое подобие мелкого порученца. Отдавать ему распоряжения, называть Леонидычем и покровительски похлопывать Введенского по плечу доставляло Володе огромное, неизъяснимое удовольствие.

Впрочем, что там Введенский! Да и эта надоедливая избирательная возня – все это было только началом! Планы Каверина простирались куда как далеко, надо было только во что бы то ни стало влезть сперва в думское кресло.

Каверин еще раз подмигнул своему отражению и принялся натягивать на протез черную лайковую перчатку. Протез, что и говорить, был замечательный – металлические пальцы могли даже двигаться, – и все же каждый раз, глядя на это устройство, он мрачнел от досады. Потерянная в Чечне рука – память о предательстве Белова – была все еще не отомщена.

Из кухни донесся до приторности ласковый голос жены Светланы:

– Володя, тебе кофе черный или с молоком?!

«Сука, – без особой злости подумал Каверин. – Кувыркалась здесь по чужим койкам, пока я в этой долбаной Чечне парился!..»

Он надел роскошный шелковый халат и, выйдя из ванной, сухо ответил:

– Черный.

В столовой был уже накрыт чайный столик, Света наливала в затейливую фарфоровую чашечку дымящийся кофе. Не взглянув на жену, Каверин молча сел за стол.

– Ты какой-то другой вернулся, – с осторожной обидой посетовала жена. – Не обнимешь, не поцелуешь, с добрым утром не скажешь…

– С добрым утром, – все так же сухо сказал Каверин.

Он развернул на столе утреннюю газету и принялся помешивать ложечкой кофе. Света встала за его спиной, начала осторожно массировать мужу шею.

– Я знаю, – невесело усмехнулась она. – Ты меня не можешь простить, да? Володь, но ведь у тебя за эти годы тоже были женщины?!..

– Нет, только мужчины, – он ответил без всякой интонации, с абсолютно каменным лицом, так, что невозможно было понять – он говорит серьезно или шутит.

Света оставила его шею, села напротив и порывисто вздохнула:

– Послушай, ну давай куда-нибудь уедем! Давай возьмем и просто уедем, а?

– Хватит, наездился, все только начинается, – еле заметно усмехнулся Каверин. Он сделал маленький глоток кофе и приказал: – Подай сахар.

Жена протянула ему сахарницу, пытаясь перехватить его взгляд.

– Зачем тебе это, Володя? Ну не представляю я тебя в политике, никак не представляю. Что, мало тебя жизнь трепала?..

– Вот именно, трепала, – Каверин, наконец, поднял на нее глаза и жестко припечатал: – Пора теперь долги отдавать.