Бригада (1-16)

– Вот видишь, Оленька, любовь-то она как… Катя тоже всхлипнула и, безнадежно махнув рукой, прикрыла ей глаза.

– Катя… – Оля неуверенно улыбнулась сквозь слезы. – Что ж делать-то?

– Давай свое заявление, – решительно кивнула Катя, – я порву…

XX

Старый дверной замок открылся с резким щелчком, прозвучавшим в полной тишине неожиданно громко. Саша перешагнул порог родительского дома и замер. Зеркало в прихожей было занавешено черным тюлем, Белов повернулся к нему и осторожно провел рукою по ткани.

– Ну вот и все… Все кончилось, мамочка… – потерянно пробормотал он. – Ни черта хорошего ты от меня так и не дождалась…

Вряд ли он смог бы объяснить даже самому себе, что заставило его приехать сюда, в опустевшую квартиру матери. Тут была и острая боль потери, и гложущее чувство своей неизгладимой вины в ее смерти, и беспомощность ребенка, в сложной ситуации ищущего помощи и поддержки у самого близкого человека – у мамы. Он прошелся по коридору, заглянул зачем-то на кухню, потом – в свою комнату. В подсвеченном аквариуме плавали равнодушные ко всему на свете рыбки. Саша открыл коробочку с кормом и бросил им пару щепоток.

– И стрельба эта… никто же не мог предположить, что так случится… – задумчиво и виновато продолжал он. – Ты только не переживай за меня. Представь, что я военный, – там ведь тоже стреляют…

Он тяжело вздохнул и направился в комнату матери. На спинке стула лежало платье Татьяны Николаевны. Не зажигая света, Саша взял плечики, аккуратно повесил на них мамино платье и убрал его в шкаф. При этом он не прекращал свой покаянный монолог.

– Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. И из-под этого пресса выберусь. Выживу… Ты ж меня знаешь, мам, я пацан упертый.

Закрыв дверцы шкафа, Саша устало опустился на диван. Напротив, на столе, стояли фотографии его родителей. Он взял в руки снимок мамы – раньше он висел на стене, теперь они с отцом были рядышком. На его глаза навернулись слезы.

– Я у тебя переночую сегодня, – обратился Саша к улыбающейся с фотографии матери.

Он поставил фото на стол и, как был, прямо в пальто, прилег на диван. Несколько секунд он смотрел невидящим взглядом в потолок, а потом повернулся на бок, уткнувшись лицом в диванную спинку, и натянул на голову полу пальто.

– Спокойной ночи, мамочка… – одними губами прошептал он в темноту.

Часть 2

ПРИВЕТ, ОРУЖИЕ!

XXI

Утро выдалось хмурым, как, впрочем, и многие другие в последнее время. После покушения и смерти матери жизнь Белова пошла наперекосяк. То есть формально все было в полном порядке – дела шли успешно, никаких наездов больше не было и в помине. Наоборот – после гибели Луки авторитет Белого стал еще крепче, еще нерушимей.