Бригада (1-16)

Но теперь и речи не могло быть о том, чтобы уснуть, — слишком уж захватила Александра история с рисунками, являвшимися (и в то же время не являвшимися) частью «Похищения Европы».

Новые открытия нисколько не приблизили Белова к разгадке; наоборот, возникали все новые и новые вопросы, которые следовало четко сформулировать и выстроить в порядке важности.

Саша взял чистый лист бумаги, ручку и начал писать.

1) Узнать как можно больше о купце Митрофанове. Биография? Откуда взялся? Куда исчез?

2) История особняка. Дата постройки? Архитектор? Почему такая странная планировка?

Белов немного подумал и добавил во второй пункт: «Печь». Затем последовало:

3) Постараться снять копии с рисунков, сделанных на стенах. Уменьшить и сравнить с фрагментами картины «Похищение Европы». Если потребуется, провести художественную экспертизу на предмет авторства. (В Москве?)

4) Подробнее выяснить о художнике Серове. Не пересекался ли он с купцом Митрофановым?

Саша положил лист перед собой и стал думать, что можно добавить в план первоочередных задач. Наверняка он что-то забыл, чего-то не учел…

«Стоп! — сказал себе Белов. — Ты упустил из виду одну важную деталь. Они же светятся!»

Как человек, посвятивший много времени изучению камней и минералов, Белов понимал, что природа свечения напрямую связана с радиоактивностью излучающего вещества. Значит, радиоактивность состава, нанесенного на стену, должна быть довольно высокой, иначе свет не пробивался бы через побелку.

Правда, это никоим образом не вязалось с представлениями Белова о технологиях, существовавших в начале двадцатого века. Насколько он мог судить, тогда еще не научились производить изотопы в промышленном количестве.

Примерно в то самое время Мария Склодовская-Кюри сумела впервые получить металлический радий, за что и была удостоена Нобелевской премии. Но того количества, которое ей удалось выделить, едва хватило бы на одну крошечную точку, а не на то, чтобы сделать три больших рисунка.

«Значит, их нарисовали гораздо позже. Но когда? И зачем? После революции особняк стоял пустой и никому не нужный. Допустим, после Великой Отечественной войны, где-нибудь в шестидесятых, кто-то раздобыл необходимое количество краски, содержащей изотоп, испускающий видимое излучение в голубом спектре. Но с какой целью, позвольте спросить, ему потребовалось воспроизводить на стенах искаженные фрагменты ""Похищения Европы""?»

Все еще больше запутывалось. Белов чувствовал, что продвигается в правильном направлении, но на этом пути его подстерегало такое количество хитроумных ловушек, что он только диву давался.

Каждый поворот грозил закончиться тупиком, каждый след грозил оказаться ложным.

«В любом случае, начинать надо именно с Митрофанова.