Бригада (1-16)

Суть подготовки к бою заключается в том, чтобы выйти на ринг, находясь на пике физической и психологической формы. Пик должен был наступить ровно через месяц — значит, оставшиеся тридцать дней надо понемногу наращивать нагрузку и темп. По капельке, по ступеньке, заставить организм бойца сосредоточиться на одной-единственной задаче — разорвать соперника в клочья.

Ватсон открыл толстый блокнот и достал ручку. Он уже приготовился записывать, как вдруг… в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь открылась, и на пороге появился Белов.

— Ватсон! — сказал он. — Ты мне нужен.

Белов, не обращая внимания на протесты доктора, взял его под руку и вывел на улицу.

— Давай немного прогуляемся, подышим свежим воздухом.

Они пошли по зеленой аллее, уходящей от здания спортшколы. Белов достал из кармана фотографию и протянул Вонсовскому."

"— Что ты можешь сказать об этом человеке? Станислав Маркович взял снимок. Практикующий психиатр обязан быть неплохим физиономистом. Раньше, когда Ватсон был увлечен хирургией, он считал психиатрию чуть ли не лженаукой. Нет, конечно, он не ставил вопрос в такой категоричной форме; просто у него, как у человека рационального и трезво мыслящего, возникали вполне обоснованные сомнения: «Может ли один человек залезть в голову другого человека и покопаться в чужих мыслях? И если может, то не нанесет ли это вреда? Причем — обоюдного?»

Затем, когда его жизнь круто повернулась, и он переключился с хирургии на психиатрию, доктор понял, что врачевать душу — занятие более сложное, чем лечить тело. Он ни за что не признался бы в этом Лукину, но про себя думал, что, в целом, они оба делают одну и ту же работу. Просто Федор воздействует… как бы это помягче выразиться? На простецов, привыкших принимать все на веру. И тогда немудреные проповеди Лукина срабатывали безотказно. У Ватсона другое дело. К нему приходили люди заведомо недоверчивые, считающие, что им уже ничем нельзя помочь, и, тем не менее, остро нуждающиеся в помощи.

Близкая работа с людьми его многому научила. Например, Ватсон великолепно качал маятник, если пользоваться жаргоном психиатров. То есть, он умел вовремя и незаметно останавливать нарастающую активность больного. Сбивать его с толку неожиданным и невинным вопросом. Как в теннисе — мячик налево, мячик направо. Таким образом, накопившаяся отрицательная энергия не выплескивалась одномоментно в виде нервного припадка, а растрачивалась потихоньку, и к концу сеанса перед Ватсоном сидел уже совсем другой человек — спокойный и ублаготворенный.

Доктор внимательно всмотрелся в лицо незнакомца.

— Ну что я могу сказать? — начал он. — Наверное, не так уж много — по фотографии-то…

— А ты попытайся, попросил Белов.

— Хорошо.