Бригада (1-16)

Уверенно и, насколько это было возможно, спокойно:

– Имея то, что я имею, – говорил он, глядя прямо перед собой, – я легко бы мог укрыться в любой стране мира и жить там мирно и спокойно хоть до ста лет. И никто никогда не нашел бы меня. Но я прилетел…

Старый Гафур едва заметно кивнул.

– Я мог бы сделать еще хуже, – чуть громче сказал Белый. – Я мог послать к вам своих людей, и они устроили бы мои дела, пролив при этом много крови…

На руке второго «басмача» сверкнул выхваченный из ножен кинжал. Старик едва заметным движением глаз остановил его движение.

– Но я приехал сам и один… – продолжил Саша. И как бы в подтверждение его слов третий встречавший его таджик, тот, что сидел рядом с Гафуром, достал из кармана четки Фархада и протянул их старику.

– Это его четки… – объяснил всем очевидное Саша.

И, наконец, сказал самое важное, самое главное:

– Я прилетел потому, что Фара был мне как брат, и я любил его, как брата…

Взяв четки, старик опустил голову и несколько секунд сидел молча, борясь со слезами. Мужчины не должны плакать. То есть: никто не должен видеть, как мужчина плачет. Наконец он поднял глаза и посмотрел на Белого:

– Фархад говорил, что у тебя родился сын.

– Да, – едва слышно ответил Саша.

– Как ты его назвал? – почему-то всем было ясно, что именно ответы на такие вот простые вопросы сейчас больше всего интересуют старика.

– Иваном.

– Когда умер твой отец?

– Я его почти не помню, – отвернулся в сторону Саша.

– Я ему верю. Отпустите его к сыну, – распорядился старик.

И никто не мог его ослушаться.

* * * * *Мерный и мирный гул самолетных двигателей навевал то ли сон, то ли дрему с яркими, будто запечатленными на цветной пленке видениями.

Вот молодой солдат Фархад набивает косяк и, повернув голову к подходящему Саше, улыбается и отдает ему папиросу. Так они познакомились…

Вот Саша и Фархад танцуют какой-то дикий танец посреди казармы, обняв друг друга за плечи. Это день, когда они узнали о дембеле…

А вот они, обняв друг друга за плечи, идут по части, и солнце уже почти скрывается за гребнем ближайшей вершины. И говорят. О вещах, которые не всегда можно выразить словами.

– Я не знаю, прощаемся вроде, получается? – сказал тогда Саша.

– Да перестань! – уверенно, как всегда, ответил Фархад. – Ты знаешь, один философ сказал: если души не умирают, значит, прощаться – это отрицать разлуку…

А вот они с автоматами уходят в караул по горной тропе. Саша почему-то отстает, не может нагнать друга, а тот постепенно скрывается в утреннем тумане. Не догнать его. Никак не догнать…

«Наш самолет, следующий рейсом Душанбе-Москва через двадцать минут произведет посадку в аэропорту «Домодедово""».

Над Сашей склонилась стюардесса:

– Простите, вам плохо?

– Мне хорошо.

Стюардесса протянула ему поднос с «Взлетными».