Бригада (1-16)

 — Под ней оказалось обычное солдатское белье, давно нестиранное и латанное-перелатанное, Аким задрал рубаху и показал рубцы на смуглой безволосой груди. Таких шрамов боксер еще не видел. Четыре параллельные бугристые дорожки наискосок тянулись от ключицы к животу.

Степанцову вдруг стало не по себе, но он постарался не подавать виду.

— Хозяин тайги захочет, — продолжал Аким, — даст все, что пожелаешь, только надо за это заплатить. Ты готов платить? — обратился он к Белову.

Саша задумался. На мгновение его одолели со мнения. Правильно ли он поступает, подвергая свою и чужую жизнь опасности? Имеет ли он на это право?

Он нахмурился. Но уже через секунду внутренне встрепенулся, отгоняя прочь мрачные мысли. В конце концов, ему не привыкать. Он всегда и за все платил сполна, Так будет и в этот раз.

— Я готов, Аким, — ответил Белов, спросив у боксера взглядом, согласен ли он: тот кивнул. — Мы пойдем и попросим.

Если до этого у Степанцова и были пути к отступлению, то теперь они были отрезаны.

— Ладно, — согласился Аким, — дело ваше…

Он затушил самокрутку и положил ее на край стола. Затем встал и, покачиваясь, пошел к огромному кованому сундуку, стоявшему в дальнем углу. Ногами он выписывал кренделя, но речь его была по-прежнему ровной и четкой."

"Аким откинул тяжелую крышку и снял наполовину истлевшую рогожку, прикрывшую содержимое сундука. Знаком подозвал гостей и достал со дна сундука толстую палку, потемневшую от времени. К ее концу сыромятным ремешком было крепко накрепко, примотано широкое, бритвенной заточки лезвие.

Казалось, охотник правил его только вчера. А вот древко, напротив, выглядело как экспонат этнографического музея: оно было покрыто какими-то пиктограммами и казалось очень и очень древним.

— Без него вас не пущу — Хозяин вас не примет. Мой прадед с этим копьем ходил, отец ходил, потом я ходил. К Алатырь-камню нельзя приходить с ружьем в руках, плохо будет. Вот, возьми.

Аким передал копье Белову и снова полез в сундук. На сей раз он извлек из него самодельный охотничий нож с рукоятью из лосиного рога в расшитых узорами ножнах и отдал его Сергею. После этого он захлопнул сундук и поплелся к кровати.

— Лодка и весло в сарае, Саша. До пятого переката пройдете на лодке. После пятого будет плес, от него иди прямо на горную гряду. Версты три-четыре от берега — и вот он, Алатырь-камень…

Аким улегся на кровать и вытянулся во весь рост. Он сложил руки на груди и стал похож на покойника.

— Чего это он? — шепотом спросил Степанцов, продевая свой ремень в кожаную петлю на ножнах.

Белов приложил палец к губам.

— Тихо. Пусть спит. Я же говорил — он нам не помощник. Мы все должны будем сделать сами.

Белов пошел к выходу и знаком велел боксеру следовать за ним.