Бригада (1-16)

Ухо Романа Остаповича заалело, как майская роза, и мгновенно распухло. Сергей, не давая Буцаеву

опомниться, отвесил еще одну оплеуху — с другой стороны, для симметрии. Затем схватил мафиозо за белые лацканы, приподнял над полом:

— В пустыню захотел? — спросил он и так встряхнул «нового американца», что шикарный белый костюм затрещал по швам. — А я не хочу в пустыню, я воду люблю, — он аккуратно поставил бизнесмена и ударами погнал его в сторону душа.

Роман Остапович вяло пытался сопротивляться, но спорить с полутяжем все равно, что заходить на «Запорожце» в лобовую атаку на электричку.

Степанцов, словно шутя, принялся обрабатывать Буцаева короткими, легкими — с его точки зрения, — ударами, каждый из которых едва не пробивал Романа Остаповича насквозь. Через минуту он лежал на полу в позе эмбриона, глухо рыча от боли и унижения.

Савин, залихватски поплевав в кулачки, подступил к Гоге.

— Эй, абрек! Любитель бейсбола! Давай, посмотрим, на что ты способен без своей любимой биты?

Оказалось, что без инструмента Гога не может сделать почти ничего. Он был здоровым, как бык, но слишком медлительным и неуклюжим даже для старого боксера. Савин провел потрясающий прямой в объемистый Гогин живот так, что верхняя пуговица у него на рубашке оторвалась и отлетела прочь,

освободив короткую толстую шею. Однако дышать от этого Гоге легче не стало. Скорее, наоборот. Он беспорядочно молотил кулачищами воздух, а Савин, на удивление легко лавируя между его колотушками, вышибал из него дух…

И только у Альберта с Ревазом все складывалось не очень благополучно. Назимов опасался подойти слишком близко, поэтому норовил лягнуть противника

издалека. Реваз в свою очередь тоже опасался, что доктор сумеет подойти к нему слишком близко, поэтому отбрыкивался и отмахивался как мог, перемежая взволнованную речь непонятными русскому уху ругательствами.

— Счас я тебе… Как наподдам! — кричал интеллигентный Альберт, пытаясь въехать подъемом стопы в промежность Ревазу. — Я тебе… массаж простаты… нетрадиционный… ты куда?..

— Ай! — визжал тот, прыгая по раздевалке с резвостью пожилого кузнечика. — Мен сен сикамен, бир копейка, бир амен…

Назимов все время промахивался. Со стороны его движения напоминали танец больного церебральным параличом.

— Вот тебе… — воскликнул доктор, лягая пустоту.

— Ай! — Реваз в последний миг успел увернуться. — Сан гётваран!

— Это я-то гётваран? — возмутился Назимов, тесня коротышку. — Сам такой!

Наконец Альберту удалось настичь противника и отвесить ему такого пендаля, что Реваз пару метров пролетел по воздуху и, даже приземлившись, не сразу смог остановиться.

На этот раз победа русской классической школы бокса была неоспоримой.