Бригада (1-16)

– Морда вроде знакомая… – сложный мыслительный процесс отразился на Космосовой физиономии. – Из мафии? – предположил он не слишком уверенно. Эта хитрая рожа с рыскающими глазками и высокими залысинами была ему, кажется, знакома. Наверняка мудила тот еще.

– Да с чего! Околоплавающий какой-то… – определил Фил. – Подожди. – Он сощурил глаза, пристально вглядываясь. – Может, из люберецких?

– Точно, Мухин родственник! – врубился Белый. – Но он же мент! – резко вскинулся он. – В чем дело? – вопрос его прозвучал раздраженно и очень по-деловому: типа, почему непорядок?

– Да, счас, мент! – заулыбался Пчела. – У него частное охранное агентство. Кстати. – И Пчела назидательно поднял палец. – Крышу дает Лешке Макарову.

– А с ним кто?

– Вот справа. – Пчела прищурил правый глаз и чуть наклонил голову, чтобы лучше видеть, – Бек, серьезный мужчина. А другого… Раз в «Метле» видел. Кто такой, чем дышит, не в курсах…

– Да кончай на них пялиться! – подернул плечами Фархад. Похоже, только он не знал, чем кончается Пчелин анекдот. – Дальше-то чего?

– А, ну вот. Красная шапочка и спрашивает: «Бабушка, бабушка, а почему у тебя такой большой хвост?» – А это не хвост, – ответил волк и густо покраснел. – И вообще, у тебя молоко на губах не обсохло. – А это не молоко сказала Шапочка, и волк покраснел еще гуще.

И все, вместе с Фариком, густо заржали, будто и вправду слышали историю про Шапочку и Волка в первый раз…

* * * * *Лысый Бек недовольно поморщился, глянув на ржущую компанию:

– А это что за молодежь?

– Щас кого ни спроси, все солнцевскими откликаются, – лениво и немного снисходительно отозвался Лева-латиноамериканец.

– Эти – хуже, – сквозь зубы прошипел Володя Каверин. Он прямо взмок от напряжения, хотя в камере было совсем не жарко, разве что душно. – Зверье, каких мало.

– Вон тот рыженький, возле стены, в «Метелице» часто зависает, – проявил осведомленность Лева.

Бек презрительно хмыкнул и перевел взгляд правее:

– А в белом что за пацанчик?

Бывший опер сделал страшные глаза и беззвучно, шевеля только губами и нижней челюстью, просипел:

– Саша Белый.

– Этот пионер – Саша Белый?!! – В заплывших глазах Бека промелькнул искренний интерес с изумлением пополам."

"– Пионер!.. – Желваки Каверина заходили так, будто он пережевывал непроваренную конину. – Волчара почище многих. Пионер!.. – Он аж задохнулся от возмущения: Белый был его кровным врагом, а врагов, их… знать надо! Чтобы бошку не оторвали!

* * * * *Ну и денек! Спятить можно! Введенский посмотрел на часы: было уже двадцать минут второго. Похоже, сегодня придется заночевать на службе. Весь мир сошел с ума. И центр безумия – Москва.

Введенский посмотрел на хорошо знакомый ему портрет, что висел в его кабинете всегда. Дзержинский мрачно улыбался.