Бригада (1-16)

 — Поедем, или есть другие предложения?

— Нет, я хочу в парк. В Лондон.

— Все, заметано!

До Лондона добирались на шикарной машине Шмидта. Дорогой Иван глазел по сторонам, изредка задавая вопросы. Малоразговорчивый по натуре Шмидт старался изо всех сил давать на них полные ответы. Полчаса спустя они были в столице Англии.

Для прогулки выбрали центральный парк. Хотя Ваня и силился держаться по-взрослому, ребенок то и дело одерживал в нем верх. Мальчишка с удовольствием катался на горках, каруселях, качелях и других аттракционах. Впрочем, Шмидт не отставал от него и с не меньшим удовольствием развлекался на аттракционах. Всем ведь известно, что в любом мужчине живет мальчишка. Иван от компаньона был в восторге.

Потом стреляли в тире из различных видов пневматического оружия, как две капли воды похожих на боевое. Бывший спецназовец был в ударе, бил без промаха, как Соколиный глаз, чем окончательно покорил сердце Вани.

В завершение прогулки решили поесть мороженого. Зашли в попавшееся на пути двухэтажное кафе с открытой площадкой на втором этаже, поднялись на нее и устроились за столиком у перил с видом на внутренний дворик с небольшим фонтаном и скульптурами. Официантка принесла заказ — мороженое и кока-колу. Ели долго, смакуя десерт, делясь впечатлениями об интересно проведенном времени.

— Я вот что хотел спросить, дядь Дим, — неожиданно посерьезнев, сказал Иван. — А почему папа с мамой разошлись?

Парень, конечно же, давно и сильно страдал оттого, что родители были в разводе, но раньше не задумывался о причине их конфликтов, а вот сейчас, повзрослев, решил ее выяснить. Шмидт абсолютно не был готов к такому вопросу, а так как он имел непосредственное отношение к разводу Белова и Ольги, ему стало не по себе.

— Э-э… — промямлил он, пытаясь собраться с мыслями. — Видишь ли, Иван, они разные люди. У твоего папы своя жизнь, у мамы своя.

Однако отделаться общими фразами ему не удалось.

— Я понимаю, дядя Дима, — мальчик смотрел на Шмидта большими, полными боли карими глазами, и Шмидту, как под обстрелом в чистом поле, некуда было от них спрятаться. — Но как же так? Раньше они любили так, что не могли жить друг без друга, родили меня, а потом вдруг никто никому стал не нужен.

Шмидт взял ложкой кусочек торта, отправил в рот и с задумчивым видом медленно проглотил, выигрывая время для ответа. Потом глотнул колы и сказал:

— Все это сложно, Ваня. Но попробую объяснить, ты же взрослый человек. У папы твоего была бурная молодость. Он рисковал, порой играл своей жизнью. Он вообще по жизни игрок. И такое существование его вполне устраивало. Маму твою — нет, ей хотелось покоя, тихого семейного счастья. Вот на этой почве у них и начались разногласия.