Бригада (1-16)

Сплоченности этой, по сути, очень разно; родной команды мог бы позавидовать любой командир спецназа. Как-то незаметно, само собой получилось, что власть тихо-мирно перешла от Грота к Белову. Даже здоровенный Гоблин готов был ходить перед ним на задних лапах, как медведь в цирке.

Хорошо знакомый фургончик с надписью «Сибирский крендель» Саше удалось разглядеть еще с крыши тюрьмы. И теперь Степаныч, подтверждая, что появился возле изолятора совсем не случайно, дважды мигнул фарами, вышел наружу и открыл все двери для ускорения погрузки. Уже через минуту вся компания неслась по мокрому шоссе в чистеньком, восхитительно пахнущем хлебом фургоне в направлении аэропорта. За рулем сидел Белов: Степаныча он решил не впутывать в эту опасную историю. Обе женщины, обнявшись, разместились на пассажирском сидении справа от Саши. Воры с комфортом устроились в салоне.

Шоссе, ведущее в аэропорт, в этот час было почти пустым. Непогода загнала людей в теплые квартирки и дома, в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Дорога была скользкой, как стекло, однако фургончик мчался на очень приличной скорости. И было похоже, что их никто не преследует.

— Какого черта, Белый! — опомнился вдруг Грот, успевший к этому времени полностью утратить позиции лидера. — В том ментовском фургоне наши автоматы остались и броники!

— Хрен пластидный там остался, а не автоматы, — огрызнулся Саша. — Сейчас бы от нас уже клочки летали по закоулочкам.

Грот не нашел, что возразить, и в салоне надолго воцарилась тишина. Только однажды старушка громко спросила:

— Liza, could you explain me what is “bozhy oduvantchik”?

Лайза что-то тихо объяснила, после чего дама, повернувшись к сидящим в салоне, — с достоинством объявила:

— My name is Melany!

— Очень приятно, — откликнулся кто-то из зэков.

А буквального через минуту после этого, несколько запоздавшего официального знакомства Белов сбросил скорость в виду железнодорожного переезда. Шлагбаум был опущен, и слева метрах в пятидесяти гудел приближающийся состав.

Фургон продолжал ехать накатом, когда Белов неожиданно наклонился вправо, резко открыл дверь, а следующим движением руки выпихнул обеих женщин наружу. В ту же секунду «Фольксваген» газанув, смел шлагбаум, и перелетел через рельсы перед самым носом локомотива…

XLV

Судья Чусов не только выжил, но и почувствовал себя гораздо лучше уже через несколько дней после госпитализации. В его истории болезни вместо совсем уж невеселого слова «инфаркт» было записано — «предынфарктное состояние». Слабое, но все-таки утешение. Однако до поры до времени он не спешил рекламировать свое выздоровление и приберегал этот сюрприз ко дню повторного, заседания суда. Кардиологи в этом вопросе были с ним солидарны.