Бригада (1-16)

В коридорах власти, на трибунах и на телеэкранах замелькали новые лица, по меткому определению самого Игоря Леонидовича, «обезображенные харизмой». На этих физиономиях отчетливо проступал коктейль, в равных пропорциях смешанный из глубочайшей принципиальности в сочетании с феноменальной политической гибкостью, непримиримая стойкость борцов и здоровый аппетит молодых самцов.

— Деда, «В мире животных» — Даша завладела пультом от телевизора.

Подрастающие львята на экране азартно раздирали на части пойманную старым львом трепетную лань. Игорь Леонидович решил, что передача о животных — не самое плохое зрелище, которое может предложить телеэкран для маленькой девочки. Главное теперь следить, чтобы она не добралась до «Покемонов». По крайней мере, внучка перестала палить по нему и по кошке из водного пистолета…"

"Введенский все чаще ловил себя на мысли, что его тяготит любое общение, за исключением связанного с исполнением непосредственных служебных обязанностей. Он возненавидел великосветские тусовки, где нужно «торговать мордой», и которые в силу положения ему время от времени приходилось посещать. Его до крайности раздражали всевозможные пресс-конференции, «телемосты» и необходимость общаться с депутатским корпусом. К счастью, эту часть работы в последнее время в основном брал на себя генерал Хохлов, и это устраивало их обоих — как руководителя ведомства пред пенсионного возраста, так и его заместителя, вероятного преемника на высокий пост.

Кстати, именно недвусмысленное пожелание генерала Хохлова утвердило Игоря Леонидовича в решении: надо взять тайм-аут. Пожелание было высказано после того, как они вернулись с очередного заседания комиссии по расследованию «столкновения подводной лодки с Останкинской телебашней», и шеф как бы случайно заглянул в кабинет своего подчиненного. Такое бывало лишь в случаях, когда предстоял деликатный и не вполне формальный разговор.

Прежде чем приступить к разговору, Андрей Анатольевич Хохлов с любопытством обвел глазами кабинет, как будто пришел сюда впервые, и уперся взглядом в портрет Дзержинского.

— Двое в комнате: я и Феликс… — задумчиво сказал он.

Своим каламбуром шеф намекал на то обстоятельство, что большинство коллег Введенского сочли за благо расстаться с портретом основателя и духовного вдохновителя грозного ведомства. Остроносое, остроглазое и остробородое лицо Мефистофеля-революции они заменили на простоватый лик главы государства. Оно получалось и в ногу со временем, и, по сути верно: ведь действующий президент Батин из своих, из чекистов…

Что же касается заместителя директора ФСБ генерала Введенского, то он из какого-то мальчишеского упрямства оставил на стене Железного Феликса, а Батина вообще проигнорировал.