Бригада (1-16)

 — Мама давно живет сама по себе, ей никто не нужен, кроме меня… И, пожалуй, денег… Дядя Дима у нее как мебель в квартире, а ему же хочется человеческих отношений!

Белов никак не мог привыкнуть, что сын уже все понимает и свободно говорит на такие темы, поэтому перевел разговор на скрипку.

— А что это ты с инструментом?

— Это мамин Адометти. Она мне его по-дарила, — пояснил Иван. Я хотел тебе сыграть из Генделя… Сложная вещь…

Он аккуратно положил футляр на край стола и достал скрипку.

— Раньше ты не слишком жаловал музыку, — напомнил Саша.

— Потому что дурак был, — признался Ваня. — Время теперь пришло другое. Не понтово быть бандитом! Все эти черные пистолеты, блатная романтика, радио «Шансон» — фигня это. Учиться надо! Не для того, чтобы кем-то стать, а для того, чтобы стать собой. Древние греки вот не считали человека образованным, если он не умел плавать. То же самое с музыкой…

Он коснулся смычком струн, подстроил скрипку. Привычным жестом прижал ее щекой к плечу и… И она заплакала, заговорила под его смычком человеческим голо-сом. Белов так и не научился понимать серьезную музыку, но ему показалось, что сын отлично владеет инструментом. Это оценили и другие посетители кафе, повернули головы и замерли, слушая пассажи Ивана. В это время мобильник Белова зазвонил, он, не глядя, включил его и поднес трубку к уху.

Звонил Введенский — нашлась Ярослава!..

Александр Белов

БРИГАДА - 13

Поцелуй Фемиды

ПРОЛОГ

Финал беседы получился не таким, как было задумано. Вообще-то журналист — на то он и акула пера — был блестящим стратегом и всегда имел про запас два, а то и три варианта завершения важных переговоров. Допустим, имеется предпочтительный вариант «А». Если он не проходит, то разыгрывается вариант «В», который тоже по-своему хорош и позволяет обернуть ситуацию в свою пользу. Но сегодня не сработал ни тот, ни другой…

Если уж на то пошло, журналист предпочел бы, чтобы его обложили трехэтажным матом. Это, по крайней мере, было бы эффектно и правдоподобно: изолгавшийся капиталист, враг демократии и свободы слова, теряет человеческий облик, топает ногами, брызжет слюной и швыряет графин в представителя независимой прессы. Да хоть бы и в морду дал! Это можно было бы красиво обыграть на страницах «Колокола». Но в том-то и дело, что человеческого облика олигарх не терял, и графины по кабинету не летали…"

"Выслушав доводы журналиста, Белов помолчал, посмотрел в темноту ночи за окном, устало потер переносицу и… совершенно спокойно сказал то, что сказал. Поднялся из-за стола, распахнул дверь в приемную и еще раз отчетливо повторил:

— Пошел в жопу! — а потом, обращаясь уже к секретарше, вежливо добавил: — Люба, проводите, пожалуйста, Леонида Сергеевича.