Бригада (1-16)

– Папа, я думаю, – отмахнулся Космос.

– Интересно, о чем? – как бы сам у себя поинтересовался Юрий Ростиславович, ставя горячий кофейник на журнальный столик."

"– В общем, ясно одно, – продолжил свою мысль Космос. – Крыса среди тех, кто знал о квартире.

– То есть среди нас, – уточнил Фил.

– Не факт, – позволил себе не согласиться Космос.

Не сговариваясь, все уставились на Пчелу.

– Что пялитесь? – не выдержал тот.

– Да не о тебе речь, – заткнул его Космос. – Короче, Склифосовский. Идея, конечно, дурная, но чем черт не шутит. Фил, ты ж каскадер?

– Участвую. Вот завтра – на съемки в Ялту с Иванычем.

Космос понимающе кивнул и продолжил:

– Собираем всех. И ты с Сашей едешь в Ялту. Ну, типа, каскадерить.

– Ну и что? – как всегда, с первого раза не понял Фил.

– Сань, ну до тебя-то хоть доперло? – воззвал к здравому смыслу вдохновленный своей идеей Космос.

– Это ежик? – Саша вместо ответа ткнул под нос Косу засушенное тельце какого-то морского гада, усеянного острыми иглами. В квартире Коса всегда было предостаточно всякой экзотической дряни.

– Нет, колобок, – огрызнулся Кос, машинально схватив мертвое сухое животное. В тот же момент оно укололо его. И пребольно. Космос чертыхнулся и бросил колючий колобок на стол, едва не расплескав кофе.

– Ладно, давайте, – резко поднялся Саша. – Фил, собирай всю братву. Завтра с утра едем в аэропорт. Сейчас – всем спать, – приказал он. И, почувствовав, что это прозвучало слишком резко, решил исправиться, не слишком, впрочем, удачно: – А то у меня первая брачная ночь как-никак. Вы мне украсили ее, нечего сказать. Спасибо, братья, – в слова благодарности Саша, казалось, вложил всю желчь, на какую только был способен.

* * * * *Оля, оказалось, заснула. Она спала на кушетке прямо в свадебном платье, укрывшись пледом. «Бедная моя», – подумал Саша, садясь в ее ногах. Мятая фата печально свешивалась со стула.

– Бедная моя девочка, – уже вслух прошептал он, поправляя прядь волос на щеке любимой.

– Так странно, – совсем не сонным голосом проговорила Оля, не открывая глаз, – сегодня я могла бы маму с папой увидеть…

Саша с трудом проглотил комок, как колючий еж, застрявший в горле:

– Я… я не знаю, что ответить.

– Саша, зло возвращается злом. – Оля так и не открывала глаз.

– Я не делаю зла. Я живу, – тихо ответил он. Не столько ей, сколько себе самому.

– Значит, твоя жизнь – зло, – спокойно пояснила она. Так маленьким детям втолковывают, что такое хорошо, а что такое плохо.

Саша упрямо молчал. Оля все-таки открыла глаза и смотрела на него так, будто жалела. Его. И себя. И такую теперь лишнюю фату.

– Оля, мне так стыдно. Прости меня, – опустил он виновато голову.

– Тс-с, милый, – погладила она его по волосам. – Я же знала, кто ты. Просто я люблю тебя так – больше жизни.