Бригада (1-16)

Его опала завершилась, как он и предполагал, триумфальным возвращением в Москву. Друзья из администрации президента сумели уверить Батина, что госчиновники такого уровня на дороге не валяются, что он больше пользы принесет Отечеству в Москве, нежели на Дальнем Востоке. Но перед возвращением Зорину пришлось помотаться по европам, естественно, по делам государственной важности.

Поэтому, хотя со дня освобождения Рыкова из плена минуло уже два с половиной месяца, встретиться им все никак не удавалось. Виктор Петрович колесил по Евросоюзу, обремененный делами, а Рыков в Красносибирске снова брал бразды правления в свои руки. Но Зорин понимал, что в нынешней ситуации худой мир с Рыковым важнее доброй ссоры с ним же, и встреча с красносибирским олигархом состоялась по инициативе Зорина. Формальным поводом послужило желание лично поздравить Рыкова с удачным освобождением из чеченского плена.

Зорин, честно говоря, догадывался, что тот не только подозревает его в причастности к своему похищению, но может иметь прямые доказательства его к этой авантюре отношения. Если принять во внимание, что во время захвата Рыкова погибла его жена Татьяна, то нетрудно предположить, какой оборот может принять эта встреча. Но будучи опытным игроком и сведущим человеком, Зорин решил перехватить инициативу и убедить Рыкова, что его роль в похищении и отстранении Олега Алексеевича от должности директора алюминиевого комбината сильно преувеличена.

Однако Рыков с самого начала их встречи повел себя очень сдержанно, никаких обвинений Зорину не предъявил, поэтому Виктор Петрович избрал для общения панибратски-дружеский тон.

— Ты налегай на икорочку, — указывал он вилкой на открытую банку с черной икрой после того, как они выпили за встречу по рюмочке коньяка, — восстанавливай силы. Небось, в зиндане тебя чеченцы икрой-то не кормили?

Он расхохотался, но заметив отсутствие реакции со стороны собеседника, внезапно погрустнел, нахмурился и покачал головой. Потом вздохнул, дружески похлопал Рыкова по плечу.

— Вот ведь как бывает в жизни-то. Какие испытания она нам посылает… — сказал он с таким видом, будто и он вместе с Рыковым сидел в холодном зиндане, переносил тяготы и лишения плена."

"Оказалось, что подлец Рыков умеет держать паузу не хуже Станиславского. Он безмолвствовал, а Зорину приходилось выкручиваться и придумывать темы для разговоров. Чтобы скрыть замешательство, Виктор Петрович с озабоченным видом встал, прошелся по кабинету туда-сюда и сказал:

— Ты молодец, Рыков, что, вернувшись из плена, вот так, — он сжал свой большой кулак, — за комбинат взялся. Без тебя шалтай-болтай все шло.