Бригада (1-16)

Заодно, Герман Моисеевич рассчитается и с организатором — переведёт на банковский счёт Зорина заранее оговоренную сумму — пятьсот лимонов баксов…

И всё же Виктору Петровичу жалко проваленного золотого бизнеса. Он мечтал поставить на поток добычу и продажу за рубеж песка и самородков. Неожиданное вмешательство Белого превратило эти сладкие мечты в прах…

В это время четверо друзей лежали в кустах в двухстах метров от Гасан-юрта. Врываться в аул без предварительного изучения обстановки — лишиться головы. Если перед ними — вотчина Омара, то она не может оставаться без защиты — в саклях притаились боевики, на деревьях и горных склонах сидят наблюдатели.

Лучше не торопиться — дождаться вечера. Убедившись в отсутствии опасности, боевики уснут, наблюдатели покинут свои посты. Вот тогда и навестить крайнюю саклю, побазарить с её жильцами, узнать, где держат пленницу, привезенную из тайги. Не расколятся — связать, заткнуть рты кляпам и перебраться в соседнюю саклю — с такими же вопросами.

Белов не мог не понимать призрачность надежды узнать таким способом что-нибудь полезное для спасения Славы, но в голову ничего больше не приходило.

— Философ, попроси Боженьку охмурить боевиков, — насмешливо прошептал Витёк, не переставая осматривать аул и окружающую его местность. — Вдруг согласится?

— Не богохульствуй, Злой, не бери грех на душу, — тоже шёпотом ответил Федя. — Он всё видит и всё знает. В нужное время проявит свою власть, защитит истинно верующих рабов своих от злых безбожников. Молиться нужно, а не грешить.

— Поскорей бы просыпался и брался за дело, — не унимался Злой. — Хотя бы уговорил хохла возвратиться и помочь нам в богоугодных намерениях.

Белов равнодушно слушал уже знакомое препирательство двух друзей. Напускное издевательство Злого и спокойная уверенность философа не переходили пределы обычного спора. При необходимости Витёк защитит оппонента даже ценой собственной жизни. Точно так же поступит Федя. Он мучительно искал выход из создавшегося положения.

Врываться в сакли, пугать уснувших детей и женщин — мерзко и недостойно настоящего мужчины. Ведь не все же чеченцы насильники и убийцы? Как и в любой другой нации, в Чечне живут мирные люди, которым боевики Масхадова и Хоттаба принесли немало горя и слёз. Кто дал ему право связывать, допрашивать, затыкать рты?

Что же делать, на что решиться? Если бы в ауле не было повстанцев — пройтись по саклям, спокойно поговорить с женщинами. Они, наверняка, знают, где спрятана Ярослава…

Нет, не скажут — побоятся мести! Где тогда искать девушку? Её могут держать не в ауле — в овечьей кошаре, в какой-нибудь пещере…

Погляди, Серый, что это?

Белов будто проснулся.

От аула к опушке леса бежала девочка не старше пяти лет.