Бригада (1-16)

Поразмыслив, Шмидт послал в Амурскую область рыжего Толяна, для подстраховки на Камчатку поехал Николай, Арам, на всякий случай, обследует кавказский регион…

Кажется, пол-Москвы озабочена непонятным исчезновением Белова. Одни уверены в том, что он умер, то есть, убит. Другие, с такой же уверенностью, считают — сидит в изоляторе для особо опасных преступников, ожидает суда. Третьи настаивают: сделал пластическую операцию и сейчас греет пузо на берегу Средиземного моря.

Досужим вымыслам нет числа. О судьбе Президента Фонда, депутата Госдумы, одного из самых богатых людей реформируемой России говорят на великосветских раутах, на совещаниях, в пивнушках, на рынках. Беспокоятся бизнесмены, волнуются пенсионеры, переживают чиновники и политики. Казалось, что более важной темы просто не существует.

Но активными поисками мёртвого или живого беглеца занимались всего несколько человек: Введенский со своими оперативниками и Шмидт, действующий по поручению Ольги. Не считая окончательно обнищавшего Кабана, который не может забыть обещания Зорина отблагодарить его целым лимоном баксов.

Выполняя распоряжение генерала, Воскобойников ещё раз навестил Интернат. Он был уверен, что ничего нового от Белова-младшего он не услышит, мальчишка невероятно упрям. Но, как говорится, попытка не пытка.

Очкастый директор встретил старшего лейтенанта с явным неодобрением. Не успел проводить, вернее — выпроводить, лысого Шмидта, появился ещё один посетитель. Что им нужно от бедного мальчика? Воспитатель рассказал: Ванечка последние ночи вообще не спит, вчера укрылся в душевой и плакал. Сколько можно мучить ребёнка?

Всё это он высказал настырному фээсбэшнику. Конечно, без применения грубых слов и сравнений — предельно выдержано и вежливо.

— Я понимаю вашу тревогу, — так же вежливо ответил Олег. Ему страшно хотелось отматерить дерзкого старикашку, но после этого придётся покинуть заведение ни с чем. — Обещаю, разговор с вашим воспитанником будет коротким и последним. Больше вы меня не увидите."

"— Как живёшь, Ваня, как успехи? — ласково спросил он, когда Белов вошёл в директорский кабинет. Хмурый, с воспалёнными глазами и с крепко сжатыми губами он напоминал больного. Похоже, очкарик прав — пацан действительно мучается. — Какие проблемы? Чем могу помочь?

Нормально. Что вам всем надо от меня?

Говорит, будто отплёвывается. Его можно понять — достали с нудными расспросами и просьбами. У взрослого дыхание бы перехватило от злости, а у малолетки — слёзы на глазах.

— Успокойся, парень, ничего мне от тебя не нужно. Ты ведь сам пообещал генералу постараться вспомнить. Вот он и послал меня… Сам должен понимать: я — подчинённый, мне противопоказано качать права. Хочешь говорить — скажи, не хочешь — так и доложу.