Бригада (1-16)

Но рядом с ними жили такие же кровавые вампиры, зацикленные на деньгах, как и в элитном пласте высшего света.

Очередной вольтаж и он оказался в таёжном крае. Казалось, где ещё искать доброту и душевную щедрость, как не у работяг-старателей? Но и на прииске его встретила такая же жадность, жестокое противостояние между золотодобытчиками и явными грабителями.

В казарме десантников он столкнулся с непримиримой жестокостью. Вообще-то, жестокость по отношении к вооружённому врагу — понятна и, в какой-то мере, оправдана. Ты не убьёшь — тебя убьют. Но по рассказам того же Миколы недавно в соседней части офицер изнасиловал молоденькую чеченку, почти ребёнка. Солдат внутренних войск спокойно расстрелял мирного работягу — заподозрил его в пособничестве бандитам.

Да и сам он, бывший олигарх, сейчас готовится не к мирным переговорам с похитителями Славы — к сражению в горном ауле. Правда, с благой целью — силой освободить заложницу, но как быть с данным самому себе обетом — не убивать, применять оружие только для самозащиты?

Господи, до чего же страшно жить в мире похитителей и убийц!…

Разведгруппа, как и вчера, двигалась молча и осторожно. Старшина иногда раскрывал планшет, сверялся с картой, одобрительно кивал. Дескать, всё идёт по плану, с маршрута не сбились.

— Серый, а что, если я попробую потолковать с хохлом? — косясь на невозмутимого Перебийноса, прошептал Злой. — Должен же он понимать, что мы с нашими тремя стволами долго не продержимся: нехристи мигом либо перестреляют, либо повяжут…

Витёк раньше никогда не спрашивал совета — поступал по своему. Видимо, на него тоже подействовала красота кавказских гор, утихомирила всегдашнюю злость, заставила по-другому посмотреть на окружающую действительность.

— Не получится, Витёк, у него — приказ. От утверждённого маршрута ни на шаг не отступит.

— А если я помолюсь? — предложил свои услуги философ. — Бог велел помогать друг другу, отказать в помощи — самый страшный грех.

Вот еще один наивный консультант на мою голову, с некоторым раздражением подумал Белов. Злой намерен повлиять на совесть Антона, Федя — на его чувства христианина. В другой обстановке они, может быть и достигли бы задуманного, но сейчас идёт война, которая вымарывает совесть, исключает сострадание. Не ты убьёшь — тебя пометят пулей, побеждает тот, кто стреляет первым — жестокий закон.

Док помалкивал. Он, как никто другой, понимал бесперспективность задуманного освобождения девушки. Если даже удастся уговорить командира помочь им. Какая разница — три ствола или десяток, если их встретят сотни. Горный Кавказ — обиталище сепаратистов, здесь их — как в улье пчёл, каждая из которых больно жалит.