Бригада (1-16)

Оттащив в кустарник тела ваххабитов, беглецы прихватили их автоматы и бросились в темноту. Белов попытался взять девушку под руку, помочь бежать между деревьями — все же слабое существо, но Ярослава оттолкнула его.

— Не надо, Саша, — извинительно прошептала она. — Я — таёжница, привыкла к тайге. Покойный дедушка научил ничего не бояться…"

"Добежав до охотничьей избушки, они решили передохнуть. Отмахали не меньше десяти километров, ноги гудят, в голове — калейдоскоп. Вряд ли боевики решатся сунуться в ночную тайгу, скорей всего, они дождутся утра.

Спрятались под дырявой крышей, легли, спасаясь от донимающего мороза, прижались друг к другу. Снег прекратился, тучи разошлись, на небо высыпали звёзды.

Спойте что-нибудь хорошее, — попросила Ярослава. — Про тайгу, про любовь. Люблю песни. Они не только радуют — спасают от тоски. Слушаешь и слово умываешься родниковой водой…

— Я — пас, — признался Док. — С детства корова на уши наступила. Это мой двойник — мастер.

Лучше помолимся, — предложил Федя.

Злой рассерженно фыркнул. На хвосте, можно сказать, сидят преследователи, жители посёлка превратились в рабов, а они что придумали — драть горло!

Саша вспомнил ночи у костра, когда он работал в в геологической партии, Ваньку-гитариста и Саньку-певунью. До чего же было хорошо! Ни криминальных разборок, ни убийств, ни грабежей.

Он тихо запел.

Над реки разливамиВновь закат поёт,Ночь на небо вывелаЗвёздный хоровод.Ходят друг за дружкоюЗвёзда без конца,Сопки спят и слушаютДевичьи сердца.Улететь к ним хочетсяКедрам из тайги —Звёзды-полуночницыЧем-то им сродни.Как Иван-царевичи,Смотрят звёздам вслед,В хороводе девичьемМеста кедрам нет.На ковровой зелениКрепко спит тайга,Песни колыбельныеЕй поёт река,Только кедры рослыеДо утра не спят —К хороводу звёздномуУлететь хотят…Тёплая девичья ладошка прикоснулась к лицу Саши. Он не успел поцеловать её — пугливо отпрянула.

Док одобрительно кивнул, Федя пробормотал слова молитвы. А вот Витёк задумался. Скорей всего, о горькой своей судьбе, без любимой женщины, без крова над головой. Может быть, вспомнил детство, мать и отца, школу…

В пять утра путники подкрепились захваченными в дорогу хлебом и салом и двинулись в дорогу. Следующая остановка — на вырубке. Потом — полная неизвестность. Если верить туберкулёзнику, остаётся пройти километров тридцать с гаком.

Снова — колючий кустарник, выпирающиё корни деревьев, таинственная темнота. Пошел снег, потеплело. Снег — это хорошо, он спрячет следы, потепление — тоже на руку, не нужно кутаться в продуваемые ветром куртки.

Возле вырубки встретились два китайца с туго набитыми заплечными мешками. Испугавшись незнакомых людей, они попытались убежать, но Витёк догнал их.