Бригада (1-16)

– Все выгребли подчистую.

Артура затрясло:

– Я тебя сейчас сам выгребу!

Отвернувшись от всего опостылевшего мира, Артур, вперив бессмысленный взгляд в голубые небеса, машинально вытирал пот со лба уголком траурной ленты.

Солнце уже залило светом все огромное пространство станции «Москва-Сортировочная». И кого-то, в отличие от Артура, оно грело гораздо ласковей. В природе всегда есть место равновесию: если где-то много горя, то в каком-то другом месте обязательно много радости.

Буквально через десяток железнодорожных путей в сторону от злосчастного пустого состава стоял другой, точная копия предыдущего. Отличие ситуации было только в том, что вдоль него быстрыми уверенными шагами шла группа людей во главе с Сашей Беловым, Филом и Космосом. Вслед за ними едва поспевал железнодорожник. Замыкали процессию несколько боевиков из бригады.

В проеме открытого вагона радостно распевал бодрую песенку Пчела:

– Советский цирк умеет делать чудеса, – вопил он, имея на то все основания.

За его спиной тускло поблескивали аккуратные штабеля металлических чушек. Это был алюминий. Тот самый, что поднимет на раз."

"Космос ласково приник к волшебному грузу:

– Теперь это все наше, прикинь! – ясное дело, кому, как не сыну астрофизика, было оценить возможности крылатого металла.

– Золото Маккены, – восторженно и одновременно снисходительно подвел итог Саша.

– В Уфе, на сортировочной, вагоны отцепили, поставили пустые, опломбировали, и ту-ту-ту! Вперед, с песнями, – из Пчелы так и перли восторг и гордость за содеянное с таким блеском, он даже попробовал изобразить движущийся паровоз.

– Орлы. Ну просто орлы. – Саша по-ленински щурился на солнце и Пчелу. – Теперь этот урод никуда не денется.

Махнув бойцам, он браво отдал приказ:

– Закрывайте. Вместе с Пчелой.

Хохочущий Пчела, изо всех сил отмахиваясь от протянутых к нему рук, все же не отбился. Его схватили и несколько раз подкинули в небо, по-прежнему голубое. Что и говорить, это был, конечно же, Пчелин триумф.

Один только Фил остался серьезным, отдавая последние распоряжения пожилому железнодорожнику в старенькой форменной фуражке:

– Слышь, командир. Как договорились: закрываешь, пломбируешь, а бабки потом.

Командир согласно кивал.

Роли переменились. Если еще недавно Артур был полным хозяином положения, то сейчас «министерские» заказчики были вправе диктовать свои условия. Оговоренный срок Артур элементарно просрал. А еще пальцы гнул.

– Артур, пойми, мы очень зависим от этого металла, – беззлобно, но со значением говорил щекастый.

Артур суетливо оправдывался:

– Я понимаю, но вы тоже меня поймите, – наискосок через весь кабинет Артур перебежал к карте Советского Союза, висевшей на стене. – Посмотрите на эту карту наших долбаных железных дорог.