Бригада (1-16)

«Может это после того, как следаки вправили мне мозги моим же собственным уголовным детдом? И мне нужно сказать им спасибо?» — подумал он и улыбнулся.

Вот и сейчас ему все было с ней понятно: ей было проще маяться без денег, в коммуналке, чем пойти попросить у кого-то помощи.

— Ты сейчас где? По-прежнему у нас… то есть, в Фонде работаешь, или как?

— Ушла она, как только забеременела, — ответил за Людочку Шмидт, останавливаясь на светофоре. — Это еще при тебе было, ты просто не заметил…"

"Маленький Космос, исследовав все выступы на лице Саши, вытянул у него из-за пазухи крестик на цепочке и засунул его себе в рот.

Людочка обеспокоенно зашевелилась на сиденье, но Саша остановил ее жестом, аккуратно вытащил обслюнявленный крестик изо рта у мальца. Затем снял его с шеи и отдал парню. Тот сразу же засунул новую игрушку обратно в рот, Саше даже пришлось намотать себе на палец конец цепочки. Ладно, пусть сосет, это он таким путем изучает окружающую действительность. Пусть приобщается к религии.

— Люд, он у теб§ крещеный? — поинтересовался он и, получив отрицательный ответ, попросил: — Давай я буду крестным отцом, ладно? А крестить будем в храме Вознесения в Сокольниках, где мы с пацанами крестились.

Люда внимательно посмотрела на Сашу. Все-таки он какой-то не такой, как раньше, не тот Белов, которого она про себя называла Александром Грозным. У этого появились какие-то новые морщинки у глаз, не хитрые, как у Ленина, а добрые, какие должны быть у деда Мороза или Гендальфа. Она кивнула.

— Ну вот и хоккей, — Саша повысил голос и обратился к Шмидту: — Дима, а ты догадался позвонить Юрию Ростиславовичу? Надо было его предупредить, а то ведь старика кондратий хватит!

— Кондартий его уже хватил, — сообщил Шмидт, — так что вы не пугайтесь, когда его увидите. Он жил на Гуриевича, у Пчелкиных, когда дом их взорвали. Только он буквально за несколько минут перед этим вышел. Вот ведь бог его спас, не иначе как! Но старик капитально съехал с ума. Никого не узнает.

«То есть, как это, на Гуриевича? — удивился Саша. — Значит, Пчелкины жили в том доме, где размещался их «Дистрибуторъ»? Вот-те на!»

— Дистрибутор, — произнес он вслух.

— Ты о чем? — не понял Шмидт.

— Господь Бог — дистрибутор, — объяснил свою мысль Саша, — это он распределяет, что кому суждено. Но если ты оказываешь ему сопротивление, то он может пересмотреть твою судьбу. В ту или другую сторону, понимать? Может, в лучшую, а может, в худшую. Я это понял в Кремле. Если бы я сдался, то сейчас сидел бы совсем в другом месте и с совсем другими людьми. Или бы вообще не сидел, а лежал в земле.

Шмидт подумал, что Саша совсем зафилософствовался.