Бригада (1-16)

В деревянной обшивке лестницы над головой араба появилось черная дырочка от пули.

В ту же секунду девушка с тихим стоном опустилась на пол, но второй раз нажать крючок Азиз не успел. Белов схватил за дуло лежавший у его ног разобранный автомат Калашникова и, словно метатель молота, запустил его остов с сторону террориста. Вращаясь, как бумеранг, тяжелый автомат угодил прикладом точно в лицо Азиза и отбросил его назад, на ступени лестницы.

Белов бросился нему, по дороге по-футбольному отправив в угол пистолет Земфиры, но его предусмотрительность оказалась излишней. Когда Саша, схватив террориста за ноги, тащил его по ковру к застывшей на полу Земфире, тот даже не пикнул. Теперь они лежали валетом параллельно друг другу.

Она тяжело, с хрипом дышала. Лужица крови, образовавшаяся под ее правым плечом, быстро увеличивалась, несмотря на то, что ковер впитывал ее очень быстро.

— Все-таки ты не ушел по-английски, не прощаясь, — сказала Земфира с болезненной улыбкой и закашлялась. Из угла рта у нее потекла по щеке к уху тоненькая струйка крови. — Помнишь, как нам здорово было в грузовике? Хорошо, что я не дала-им тебя убить.

— А где этот интернат находится, который вы заминировали? — спросил Саша.

Он вдруг почувствовал боль в боку с той же стороны, что и у Земфиры, как будто у него вырезали без наркоза ребро. Белов видел такие ранения, когда служил на заставе, и понял, что девушка обречена: слишком много крови она потеряла.

Земфира так и не ответила на его вопрос, просто молча глядела на него снизу вверх, словно хотела его получше запомнить. Потом сказала:

— Мне так больно, Саша. Я сейчас умру, и мы с тобой никогда не увидимся. — Она положила руку на рану и попыталась зажать ее рукой. Пальцы тут же покраснели… — Я люблю тебя.

— Скажи, где интернат? — снова попросил он. — Там же дети!

— Это дети врагов, они вырастут и будут убивать правоверных.

Саша встал на колени рядом с ней, положил руку ей на лоб, холодный, как у покойника.

— Это бес в тебе говорит, а не ты, — сказал он печально. — Бесы заставляют людей убивать друг друга. А Бог у нас один, он велел плодиться и размножаться.

— Я беременна, — призналась Земфира и снова заплакала. — У нас будет ребенок.

Белову показалось, что это его, а не Азиза, ударили по голове прикладом «Калашникова». Он бросился к трупу Адама, чтобы взять скальпель, распороть одежду на Земфире, сделать что-ни-будь, чтобы дать ей хоть один шанс на спасение, на сохранение жизни.

Вынимая скальпель из раны на горле Адама, он заметил, что второй террорист пришел в себя и лежит с открытыми глазами. Белов метнулся в угол комнаты: он успел поднять «Стечкин» и пистолет Азиза, прежде чем тот смог подняться на ноги.