Брида

Всегда важно поддерживать землю вращающейся, волну пенящейся, а чувство – в движении. Вся Вселенная движется: мы не имеем права останавливаться.

Придя домой, Брида достала на кровать все, что у нее был в шкафу, и стала рассматривать каждую вещь: было много вещей, о чьем существовании она уже не помнила; другие напоминали счастливые моменты прошлого, но уже не были модными. Несмотря ни на что, Брида хранила их, потому что эта одежда, казалось, владела каким-то волшебством, а если бы она избавилась от нее, то избавилась бы потом от тех прекрасных мгновений, которые пережила, когда надевала ее.

Она посмотрела на одежду, которая, как ей казалось, имела «больше вибраций». Она всегда питала надежду, что эти вибрации однажды возобновятся и она сможет использовать их еще раз, но всегда, когда она решала попробовать, у нее начинались проблемы."

"Она поняла, что ее связь с одеждой была явно сложнее, чем ей казалось. И даже так, было трудно принять, что Уикка вмешается в самые интимные и личные стороны ее жизни: ее манеру одеваться. Какую-то одежду она должна была хранить для особых случаев, и только она была вправе сказать, когда надевать ее. Другая не подходила для работы или даже для выходных. Почему Уикка должна была вмешиваться в это? Она никогда не ставила под вопрос ее указания: всегда танцевала и жгла свечи, разбивала воду клинком и изучала вещи, которые никогда не будет потом применять. Она могла принять все это, оно образовывало часть Традиции Луны, Традиции, которую она не понимала, но которая, возможно, даже говорила с ее неизвестной стороной. Тем не менее, когда она одевалась, она примеряла на себя свой образ существования в мире. Кто знает, теряла ли Уикка границы своей власти. Кто знает, не пыталась ли она вмешаться в то, во что не должна была.

«То, что находится снаружи, тяжелее изменить, чем то, что внутри».

Кто-то что-то сказал. Инстинктивно Брида с испугом оглянулась вокруг. Но она была уверена, что не увидит никого.

Это был Голос.

Голос, который Уикка хотела пробудить.

Ею овладело возбуждение и страх. Она стояла в тишине, ожидая услышать что-нибудь еще, но все, что она слышала, был шум на улице, звук работающего телевизора вдалеке и шум мира. Она пыталась оставаться в том же положении, что прежде, думать о тех же вещах. Все произошло так быстро. Что она не успела ни испугаться, ни возгордиться собой, ни восхититься.

Но Голос сказал что-то. Если бы даже все люди в мире стали доказывать ей, что это плод ее воображения, даже если бы охота на ведьм возобновилась и она должна была бы противостоять судам и умереть на костре из-за этого, она целиком и полностью была уверена, что услышала голос, который не был ее.

«То, что находится снаружи, тяжелее изменить, чем то, что внутри».