Сыщик Бреннер [2 книги]

Тело упало.

Во второго измененного я сразу выстрелил из «дырокола». Ему оторвало ногу, бедняга упал и покатился по полу, громко воя. Хоть что-то человеческое в нем осталось. Может, выживет? Без ноги — это не без головы.

Я не стал его добивать, напротив, перебежал через рельсы на другую сторону, надеясь, что непрекращающиеся крики привлекут внимание других измененных и от меня на время отстанут.

Моя затея сработала. На крики одноногого потянулись из туннеля и прочие измененные. Я же, пока все выходило по-моему, тихо прокрался вдоль стены и вышел прямиком на перроне.

«Станция имени Александра Пушкина-Дюма» — гласила уже знакомая табличка. Шикарный поезд был на месте, с виду целый и невредимый. И я на месте.

Между прочим, я очень любил творчество Александра Сергеевича в обеих его ипостасях. Это сейчас его называют «русским солнцем», а при жизни… Решение отказаться от родины и, главное, от русского языка стало для великого поэта крайне болезненным, но выбора у него на самом деле не было — иначе смерть. Там и несостоявшаяся пророческая заказная дуэль, и личная вражда с тогдашним императором, и много всего было перемешано в истории жизни этого великого человека. А то, что он нашел выход, став светочем франкской беллетристики, говорило лишь о том, что истинный гений — всегда космополит. Его искусство понятно и близко всему миру, на каком бы языке или в какой бы форме оно ни было изначально представлено. И как я зачитывался русской поэзией Пушкина, так не пропускал у букинистов ни одного тома творений Дюма.

Вот только любовь к автору мало чем могла мне помочь в нынешней ситуации, пусть даже станция и была названа его именем.

Текст гимна сочинил, конечно, не Александр Сергеевич, а некий безымянный автор. Был он прост и даже примитивен, но бодрил меня, заставлял мысли собраться вместе.

Первым делом отцепить остальной состав, иначе локомотив не успеет набрать нужную скорость.

С этой задачей я справился без труда. Поезд был новехонький, только с завода. Все детали блестели, пахло маслом, и зажимы открылись легко, а штыри-фиксаторы я вытащил одним движением.

На перроне было пустынно, пол слегка дрожал, а с потолка сыпалась штукатурка. По идеально ровной мраморной поверхности пола пробежала первая легкая трещина. Красный мрамор — дорогая вещь, заказчики будут недовольны.

Второй пункт программы — завести локомотив. Я слышал, что самые современные поезда, в том числе для унтербана, были построены по особым проектам — благодаря энерготанкам постоянная подача топлива не требовалась, кабина машиниста стала просторной, как бальный зал императорского дворца, а все управление сводилось к нажатию на нужные тумблеры и кнопки. Оставалось проверить на деле, так ли это.