Сыщик Бреннер [2 книги]

Хорошо, что мне как раз доставили обещанные костюмы и второе пальто — после взрыва на проверочном пункте мой внешний вид оставлял желать лучшего, а вещи пришли в негодность.

После этого я выписал чек на изрядную сумму и попросил консьержа отправить посыльного в банк его обналичить. Через час посыльный вернулся, выложил передо мной на стол две тысячи марок мелкими и средними ассигнациями — все как я просил — и получил на чай целую десятку.

Марок пятьсот я сунул в карман, остальные оставил в сейфе отеля, в портфеле. Пусть находятся под надежной охраной, денег мне может понадобиться очень много…

Перед тем как начать реализовывать зародившиеся в моей голове планы, я решил посетить родной дом. Давненько я там не бывал, с тех самых пор, как заколотил досками выбитые окна и двери и отблагодарил местного городового небольшой суммой, дабы он приглядывал за домом, не позволяя селиться в нем бездомным.

Честно говоря, я ожидал увидеть худшее — разруху и запустение. Все же прошел целый год, а я и палец о палец не ударил, чтобы привести дом в человеческий вид. Но действительность оказалась ко мне благосклонна. Дом был цел и даже не разграблен — городовой честно отработал вознаграждение.

Сейчас же здесь кипела активная жизнь — Белла не обманула и не забыла о своем обещании. Десяток рабочих перестилали крышу, еще несколько вставляли окна, обновляли фасад здания и замазывали выбоины и дыры от пуль — когда-то мои враги знатно постарались, расстреляв дом из «томми-ганов».

Мой знакомый городовой — все время забываю его фамилию — околачивался рядом с домом, с интересом наблюдая за деятельностью рабочих. Дородный, широкий в плечах, одетый в зимнюю форменную шинель темно-серого сукна, он каланчой торчал рядом с телегой, на которой работяги привезли инструменты и необходимые для строительства материалы. Городовой являл собой наглядную агитацию успешной полицейской службы и полностью соответствовал предписанию начальства: «Нижние чины городской полиции и городовые должны комплектоваться из отслуживших срочную и сверхсрочную службу солдат и унтер-офицеров возрастом не младше двадцати пяти, но не старше тридцати пяти лет, приятной внешности, ростом не ниже ста семидесяти двух сантиметров, с мощной фигурой, хорошим здоровьем, острым зрением (в том числе отсутствием дальтонизма), без дефектов речи». Особым указом всем полицейским было предписано носить усы.

Заметив меня, городовой поспешил подойти и поздороваться, лихо подкручивая отращенные по указу усы.

— Господин Бреннер, вы ли это? Давненько не появлялись в наших краях. Все дела?..

— Совершенно верно, дела, — кивнул я, вспоминая, как бездарно проводил последние месяцы. — Эти дела такие… знаете ли.