Сыщик Бреннер [2 книги]

Чтобы сторожить девушек и ребенка, пары мордоворотов вполне хватало. Серафимову сейчас нужны все способные держать оружие люди, так что оставлять усиленную охрану в доме он бы не стал.

Охранник осторожно, держа револьвер двумя пальцами, положил его и даже чуть отодвинул.

Он спорить не стал, развернулся и пошел к двери, ведущей в коридор. Я по дороге прихватил с пола оба валявшихся револьвера — пригодятся, и рассовал их по карманам.

Мы дошли до комнаты, где я провел предыдущую ночь, и никто не пытался нас остановить. Дверь была слегка приоткрыта, и это меня насторожило.

Я резко приблизился к охраннику и огрел его по затылку «дыроколом». В качестве кастета оружие чужаков вполне себя оправдывало. Падающее тело я ловко подхватил и опустил на пол. Сделано! Все прошло гладко, только вот из комнаты так никто и не показался. Да там ли они вообще?

Сердце кольнуло предчувствие беды, неминуемого зла, от которого ни сбежать, ни спрятаться. Странно, весь день, такой необычный и наполненный жуткими событиями, я не терзался дурными предчувствиями.

Я толкнул дверь. Она с тихим скрипом отворилась. Я медленно шагнул вперед, в душе уже готовый к самому худшему.

Нет, внешне все было спокойно, по крайней мере, на первый взгляд. Казалось бы, можно расслабиться, предчувствия обманули, но я лишь еще больше внутренне собрался.

Близняшки сидели на кровати, сложив руки на коленях, как прилежные гимназистки. Между ними разместился мальчик. Адди сейчас вел себя весьма спокойно, не капризничал, рожи не строил. Его ноги не доставали до пола, но он ими даже не болтал. Просто сидел и смотрел перед собой. Я никак не мог уловить его взгляд. Адди смотрел на меня, но как-то сквозь, словно меня не существовало.

Казалось бы, совершенная идиллия. Если бы не одно «но». За спинами девушек и мальчугана стояла Марта — незаменимая помощница Серафимова. А в руках она держала «томми-ган», направленный на заложников.

Судя по строгому и непреклонному выражению лица Марты, выстрелит она без малейших сомнений, по первому подозрению. При этом я отчетливо видел, что Марта готова умереть в любой момент за дело, которое она считала правым. За себя она ничуть не переживала, давно пожертвовав жизнью, бросив ее в горнило революционных нужд.

В этом она могла посоревноваться даже с дубликатами, умиравшими по первому слову своих владельцев. Но те хотя бы следовали приказам со стороны, Марта же сосредоточилась на собственных эмоциях. Она была верна одному Серафимову, который был для нее куда важнее, чем бог для человека верующего. Бог — он где-то далеко, есть он или нет, доказать невозможно. А Серафимов — рядом. Он — живой человек из плоти и крови. И это придавало Марте сил.