Сыщик Бреннер [2 книги]

— Бреннер, поверьте мне, это был не я…

— Это был ты. Ты убил их всех, своими руками.

Костас глубоко вздохнул, совсем как человек, собирающийся с мыслями.

— Я попытаюсь объяснить. А вы постарайтесь услышать меня. Пристрелить всегда успеете…

— Бреннер, вы были в том подвале, вы сами убивали…

— Я убил тварь, которая пытала детей.

— Да послушайте! Про детей я ничего не знаю. Я не знаю ответов на все вопросы. Но кое-что рассказать все же могу. Тот первый симбиоз оказался неудачным. Мы ошиблись, и признаем это. Не всякий человеческий разум может сосуществовать на равных условиях с соседями. Тот дагеротипист не сумел, мой предшественник просто поглотил его, а после управлял телом, мыслями, действиями. Но у меня все вышло иначе. Я, Константин Платонович, наследник императорской династии, сумел взять контроль над чужаком, но после этого перестал быть собой прежним. И произошло это не сразу. Да, вы правы, это я убил всех, кого вы назвали. Я и не я. Тогда я потерял способность решать, и моими руками действовало существо во мне. Оно стало главным на время, но после я вновь подавлял его. У меня получилось. Я и сейчас слышу его, чувствую, ощущаю, понимаю. Отсюда мои знания, мои умения, моя сила. Я пользуюсь им, как они пользовались нами. Возможно, все произошло из-за того, что нас соединили слишком рано. Кречетов поспешил, стараясь навредить императору. Но в итоге он только помог мне. Не думаю, что, пойди все по плану, я смог бы подавить его в себе. Так что мне, скорее, повезло. Да, Бреннер, отвечая на ваш вопрос: я — убийца, но я невиновен.

— Другого объяснения у меня нет. Можете застрелить меня, это ничего не изменит. Я больше не дам ему власти над собой. Но я — новый человек, я могу соединить наши расы, помочь нам сосуществовать.

— Не думаю, что это удастся.

— Это случится, все равно, хотите вы того или нет. Проход уже один раз открыли, и откроют его вновь. Найти проходца — лишь вопрос времени.

— Проходца? — переспросил я, но Костас не ответил.

Если все, что он рассказал, правда, если всеми действиями Костаса управлял подселенец, то мог ли я его винить? Можно ли винить умалишенного, совершившего преступление, но не осознававшего своих действий? Что правильно: наказать его за это или лечить? Сомневался я недолго.

— Прямо сейчас? Или чуть позже? Нам бы для начала отсюда выбраться, — разумно заметил Костас, но я его не слышал.

Я уже не сомневался. Но выстрелить не успел. Где-то невдалеке изрядно громыхнуло, да так, что пол пещеры заходил ходуном.

— Что происходит? — подозрительно уставился я на Костаса, но тот лишь недоуменно пожал плечами.

Раскладывать химмельшток я не спешил. Мы пошли назад пешком, причем Костаса я пустил перед собой, раздумывая, не пристрелить ли его прямо сейчас.