Сыщик Бреннер [2 книги]

— Куда прешь! Совсем голову потерял, бродяга?! — Крепкий мужик в повозке замахнулся на меня кнутом, но я вовремя перехватил его руку и, попросту выдернув его из повозки, швырнул на землю.

— Молчать, скотина! Смотри, с кем разговариваешь! — Вид мой оставлял желать лучшего, поэтому неудивительно, что бауэр принял меня за обычного попрошайку.

Для верности я слегка ткнул его кулаком под ребра. Это помогло больше.

— Прощения просим, барин! Не разглядел впотьмах!

— Встретил по дороге телегу?

— Видал. — Мужик с моего позволения поднялся и отряхнулся. — Промчался мимо, окаянный, чуть ку-ру-ше-ние не устроил!

— Что не устроил? — не понял я.

— Ку-ру-ше-ние! — с явным удовольствием повторил мужик. — Как на кораблях!

— Догнать его сможешь? Я заплачу!

Мужик прищурился, тут же напомнив мне давешнего деда своей врожденной мужицкой хитростью, иногда граничащей с простодушием.

— Догоню, отчего ж не догнать! Он кобылу загонит, неумеючи едет.

— Разворачивай повозку! Это аванс! — Я сунул ему две марки. Глаза у мужика блеснули в сумраке. Ишь, учуял деньги. Еще зарежет, мерзавец. Надо быть настороже.

— Что за «ванс»? — не понял он.

— Аванс — это предоплата. Короче, догоним телегу, получишь еще столько же! А будешь медлить — пристрелю!

Хитринка исчезла из его взгляда, мужик враз погрустнел, увидев револьвер, но от работы не отказался — да и куда ему было деваться, — быстро развернул повозку и взялся за вожжи.

— Но-о-о-о! Пошла, залетная! — В моем вознице проснулся городской извозчик.

Лошадь удивленно заржала, непривычная к такому обращению, и рванула с места в галоп. Мы подпрыгивали на каждой кочке. Я очень надеялся не вывалиться на ходу, зато теперь повозка быстро продвигалась вперед, спасаясь от приближающейся грозы и постепенно, как я надеялся, нагоняя Костаса.

Тьма позади надвигалась вместе с бурей, ветер все усиливался, а гром гремел оглушительнее. Еще четверть часа, и ливень нас настигнет. Непогода затруднит поиски Костаса. Промокнуть я не боялся, а мой возница время от времени оглядывался назад. На лице его при этом мелькало выражение крайнего недовольства, граничащего с испугом, но мое обещание имперских марок еще не выветрилось из памяти крестьянина.

— Плохо это, барин, плохо! — прокричал мой возница. Говорить обычным голосом уже не получалось — ветер уносил прочь все слова. — Убежище надо искать! В такое время нечисть бродит, ищет случайных путников!..

Казалось бы, совсем недалеко от города, второго по величине во всей империи, — и такое дремучее невежество. А ведь и мужик-то еще молодой — не старый дед, которого уже никак не переделать. Но деревенские суеверия веками властвовали над умами бауэров. Оставалось только давить на жадность.

— Дам еще десять марок сверху, — пообещал я.