Бремя страстей человеческих

– Чем-то он мне нравится, а чем-то – нет. Мне кажется, что ты красивее, чем на портрете.

– Мои дела идут в гору, – рассмеялся Филип. – Ты никогда раньше не говорила, что я красивый.

– Я не из тех, кому важно, какая у мужчины внешность. Красавцы мне никогда не нравились. Очень уж они много о себе воображают."

"Глаза ее инстинктивно поискали зеркало, но в комнате его не было; она подняла руку и пригладила челку.

– А что скажут соседи, когда узнают, что я здесь живу? – спросила она вдруг.

– Кроме меня, в доме живут одни хозяева. Хозяина целыми днями нет, а с хозяйкой я встречаюсь только по субботам, когда плачу за квартиру. Их никогда не видно. С тех пор как я здесь поселился, мы и двух слов не сказали друг другу.

Милдред пошла в спальню, чтобы распаковать свои вещи. Филип попытался читать, но ему мешало радостное возбуждение; он откинулся на стуле, дымя папиросой, и с улыбкой в глазах смотрел на спящего ребенка. Он был счастлив. Филип был совершенно уверен, что больше не любит Милдред. Его даже удивляло, что былое чувство улетучилось безвозвратно: теперь он испытывал к Милдред даже легкое физическое отвращение; он знал, что, если дотронется до нее, у него побегут мурашки по коже. Это было ему непонятно. Раздался стук в дверь, и Милдред снова вошла в комнату.

– Послушай, зачем ты стучишь? – спросил он. – Ты уже осмотрела наши хоромы?

– Я еще никогда не видала такой маленькой кухни.

– Не бойся, она достаточно велика, чтобы готовить наши роскошные яства,

– весело ответил он.

– В доме ничего нет. Пожалуй, надо пойти и купить чего-нибудь.

– Хорошо, но разреши тебе напомнить, что мы должны изо всех сил экономить.

– Что взять на ужин?

– Что сумеешь приготовить, – рассмеялся Филип.

Он дал ей денег, и она ушла. Через полчаса она вернулась и положила покупки на стол. Поднявшись по лестнице, она совсем запыхалась.

– Послушай-ка, у тебя малокровие, – сказал Филип. – Придется тебе попринимать пилюли Бло.

– Я не сразу нашла лавку. Купила печенку. Правда, вкусно? А много ее не съешь, так что она выгоднее мяса.

На кухне была газовая плита. Милдред поставила печенку жариться и вернулась в гостиную, чтобы накрыть на стол.

– Отчего ты ставишь только один прибор? – спросил Филип. – Разве тебе не хочется есть?

Милдред вспыхнула.

– Я думала, что ты не захочешь есть со мной вместе…

– С чего ты это взяла?

– Я же только прислуга, правда?

– Не будь дурой. Что за глупости!

Он улыбался, но ее смирение как-то странно его кольнуло. Бедняжка! Филип вспомнил, какой она была, когда они познакомились. Он помолчал в нерешительности.

– Ты, пожалуйста, не думай, что я оказываю тебе милость, – сказал он. – У нас с тобой деловое соглашение: я предоставляю тебе жилье и стол в обмен на твой труд. Ты мне ничем не обязана.