Бремя колокольчиков (СИ)

Варианты возможны, но всё где-то рядом, - усмехнулся бывалый священник.

Шальная мысль промелькнула в мозгу: «Уж не прозорливец ли? Ведь в молодости у старца жил отец Вячеслав». «Не-е-е. Опыт, да и прихожан хорошо знает. Что-то я совсем уже, раз такие мысли в голову лезут», - отвечала на это другая часть сознания отец Глеба. Вслух же он сказал:

   -  Циничный ты! Люди ж не только сексом живут и всякой шизнёй...

   -  Истину глаголишь, старче! - встрял в разговор протодьякон Николай. - Мы с отцом Сергием давеча офис один крутой освящали. Ну, там - все дела!

   -  Да это вообще - дурь! Форма без содержания. Разве по-настоящему просвещённый Духом станет такое делать?

поклоны, перенос на жертвенник .

После отец Глеб продолжил.

   -  Был у меня один поп знакомый зарубежно-катакомбный . Всё домашнюю церковь создать хотел. Ещё в советские годы. Да только никому не нужно это оказалось, даже своим! Либо уж секту делай, хоть и внутри церкви! Это народ любит. Как один епископ говорил: «Прихожане любят, когда им чего-то дарят, и когда их насилуют...» Про высокое и приятное научиться рассуждать несложно, а ты тронь легонько локтем такого, что про любовь с евангельской простотой проповедует. Тут все разговоры и закончатся и обиды с хлопаньем дверьми тебе по носу начнутся. Люди терпеть и прощать друг друга не умеют, и мы часто сами такие же! Как по Любви жить-то сможем? Какую соборность, понимаешь, построим, даже если начальство дурное убрать от нас? Переобижаемся и перессоримся из-за какой-нибудь ерунды, вот и вся любоф... Эх, Глебушка, мы достойны того дерьма, в котором живём, в том числе и церковного...

   -  Отцы! Кадило, врата! - прервал алтарник.

Пошла суета, возгласы дьякона и священника.

   -  Повели-и-и-и-те-е-е-е... - громыхнул протодьякон.

Отец Вячеслав с кадилом и свечой повернулся к народу в открытые Царские врата.

   -  Свет Христов просвещает все-е-е-ех!

Светлый осенний день. Солнце отдает свое последнее мягкое и неуверенное тепло, чтобы стать скоро ярким и холодно-жгучим светилом морозного дня. Глеб с грустной нежностью любовался этой картиной, глядя из окна машины.

Подъехали к кладбищу, водитель замедлил ход.

   -  Сейчас, батюшка, приедем, где-то тут... А! Вон они стоят!

Остановились у тропинки между захоронениями, возле которой стояло

человек пять. Отец Глеб вышел из машины. К нему подошёл седой кавказец.

   -  Здраствуйтэ! Махмуд Рашадович мэнэ зову. Моей женэ умерла сегодня тры год назад. Хочу, чтоб ви молитву служили... Ваня, можешь покурыть пока, - последние слова заказчик панихиды адресовал уже водителю дорогой блестящей иномарки, который привез отец Глеба.

С Глебом о требе договаривалась какая-то женщина, но здесь её не было. За ним прислали русского немногословного шофера, а здесь собрались, кажется, одни кавказцы.