Бремя колокольчиков (СИ)

Думаю, надо помолиться, подождать, отошла, тропарь святителю Николаю читаю... - Ну да, а тут это чёрный подошёл и про какого-то муллу сказал, - перебила другая пожилая женщина, шедшая рядом с первой.

   -  А, вот я не поняла, что случилась-то и почему отец Пиндосий ушёл? - ответила тёща еврея и врача.

   -  Так вот этот непонятный, даже шапку не снял, он сказал, что какой-то

Али... Ну, в общем, мулла какой-то ихний, убит вахабистами. Вот старец помрачнел как-то и перекрестился. Один такой с бородой большой и с чётками батюшка сказал, де, что ж за мулу мусульманского можно ль молиться? А старец ему: «Богородица за Ирода царя молиться не велит, вот и не молись за Иродов, а остальным Она Матерь». И батюшка тот очень осерчал. А старец взял развернулся и ушёл к себе.

Я знал этого батюшку, слышал и разговор накануне в деревне, когда только собирались к старцу идти, что глава их района и главный спонсор храма, друг этого батюшки носит не очень приятную фамилию «Иродов».

   -  Ой, а я слышала, - вмешалась в разговор третья женщина, ковылявшая по бездорожью совсем рядом со мной, - что старец то наш военным лётчиком был, и во Вьетнамах и Афганистанах воевал, и очень он всегда молился Матери Божией, и его за это власти не любили. И по его молитве какой-то солдат срочник спасся нерусский, может это тот самый Али и был?

   -  А вы, батюшка, ничего про это не знаете? - обратилась она ко мне.

   -  Что-то знаю... - Ответил я нехотя.

Слышал я про муллу из Дагестана, про жизнь о. Пиндосия до пострига и раньше, и про случай в Афганистане, старец что-то рассказывал урывками, иногда от келейника ещё чуток услышишь, а что-то я уж и сам додумал, представляя себе жизнь старца, теперь уж точно не разобрать, что откуда, но в голове моей тогда картина представилась так: духота бы ещё ладно, но эта пыль... и без воды сознание совсем мутится, как бы глюки не пошли.

   -  Али! Что приуныл?

   -  Что вам товарищ капитан? - Ответил голос в темноте. - Ты меня Пашей, а не капитаном зови, здесь не до этих... званий.

   -  Хорошо... Думаю, маму жалко, расстреляют. Воды нам дадут ещё, как думаешь?

   -  Тебе, может, и дадут, как единоверцу. Может даже не расстреляют, время-то не торопи. - Ответил капитан вертолётчик из темноты.

   -  Мда... молиться нам осталось, брат, - полуусмехнулся Павел.

   -  Молиться, да. - серьёзно ответил Али. - Вы русские в Бога не верите. А мы все верим. Даже и комсорг, и парторг, все Аллаха чтут...

Помолчали, летняя афганская ночь не хотела хоть немного ослабить тиски своей духоты.

   -  А я хотел вас спросить, товарищ... Павел,- снова заговорил Али, - А почему ты капитан, хотя не молодой и тебя, знаю, и полковник уважает, и все тебя совет спрашивают, командуешь даже старшими по званию.

толку, чушь.