Будь моей Брейшо

Она трахает меня ртом, усердно высасывая каждую каплю, но эти капли грозят обернуться… мощным спермоизвержением.

Ее руки лежат на моих бедрах, в то время как мои летят к ее голове. Я позволяю ей выдерживать темп, который, черт возьми, является идеальным темпом.

Я по-звериному рычу, голова откидывается назад, все мышцы напрягаются.

– Черт возьми, красавица… М-м-м… – дергаюсь я. – Черт возьми…

И наконец я дарю ей то, ради чего она трудилась, – кончаю в ее жадный рот.

Но даже получив желанное, Виктория продолжает сосать. Ее язык скользит вдоль моего члена, словно проверяя – не утаил ли я чего. И лишь потом она неохотно отстраняется.

Я весь сотрясаюсь в конвульсиях, а когда мои глаза перемещаются к ее глазам, я обнаруживаю, что они закрыты. У нее довольное выражение лица, а губы чуть припухшие после той работы, которую она проделала.

Как наркоманка она снова берет мой член в рот, и я наслаждаюсь нежным скольжением. Ее талантливый язычок вырисовывает последние штрихи.

Последние?

Она жаждет большего.

Ей нужно больше.

Она хочет еще.

Ты так же изголодалась, как и я, детка?

Мои глаза распахиваются, сцена, достойная порнофильма: девушка в мокрой, прилипшей к коже футболке стоит передо мной на коленях и с вожделением смотрит на мой член.

Рабыня, преклонившая колени перед своим королем…

Мое дыхание учащается, когда она поднимается на ноги. Ее глаза встречаются с моими, и я тону в медно-коричневых зрачках.

Она наклоняется вперед, касается губами моей груди. Приподнимается на цыпочки, чтобы дотянуться до моего плеча.

Откидываю назад мокрые пряди ее волос, осмелившиеся скрывать ее от меня.

Я хочу удержать тебя, Ви…

Что-то вспыхивает в ее глазах, но я не хочу с этим разбираться. Мои губы опускаются к ее губам, но она опережает меня – нежный поцелуй опускается на мою левую грудь, туда, где бьется мое разорванное сердце.

Это слишком интимно, слишком многозначительно…

Слишком, блядь, необходимо.

Необходимо?

Мои глаза закрываются, и я касаюсь затылком пластика.

Виктория понимает мою внутреннюю борьбу, не давит и не настаивает – она просто выходит из кабины.

Стекла внутри запотели, и как мне кажется – не от горячей воды, а от моих тяжелых вздохов. Мое представление о Виктории перевернуто, и я по-прежнему ничего не знаю о ней.

Повернувшись ко мне спиной, она стягивает футболку. Было бы так легко распахнуть дверь, развернуть ее к себе и узнать, что она скрывает, но я не двигаюсь. Я остаюсь под струями душа, а она возвращается в комнату.

Я не спешу, чтобы дать ей время одеться, спрятать то, что она прячет. Когда я вхожу, чтобы взять свои шорты и майку, ее в комнате нет.

Быстро натягиваю на себя шмотки и уже собираюсь уйти, но тут замечаю на столике…

О черт.