Брегет хозяина Одессы

 – Странно, что такой матерый уголовник не нашел места получше.

Ювелир при виде часов заволновался, с острого носа закапал пот. Он достал чистый батистовый платок и приложил к пылавшему лицу:

– Эти часы… Откуда они у вас?

– Значит, узнаете, – Ганин и Беспальцев произнесли эту фразу одновременно, посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Разве вы не услышали? – спросил Геннадий мягко. – Наши люди нашли их в квартире вашего друга Фисуна.

– Гад, сволочь! – бранные слова вылетали из узкого рта Цумана, как автоматная очередь, и никак не вязались с его интеллигентным обликом. – Сволочь, он же сказал…

– Могу только предположить, что он сказал, – произнес Геннадий, – но хочу дать вам возможность рассказать все самому. Это зачтется, поверьте.

Ювелир снова вытер мокрое лицо.

– Я давно знаком с одним криминальным авторитетом из Тбилиси, – начал он, – не спрашивайте его фамилию, у меня семья, а это страшные люди. Для них нет ничего святого."

"– Что же вы имеете дело с такими людьми? – удивился Ганин. – Разве не понятно, что таким образом вы подставляете близких каждый день?

– Нам иногда приходится иметь дело с таким контингентом, – выдохнул Цуман и в бессилии опустил голову на грудь.

– Продолжайте, – кивнул Виталий, придвинув стул к Беспальцеву.

– Этот человек, – ювелир говорил сбивчиво, заплетающимся языком, – он каждый год отдыхает в санатории Лермонтова. Однажды он пригласил меня в ресторан на набережной и спросил: «Что ты знаешь о часах Митьки-Китайчика?»

Ювелир закрыл глаза, вызывая в памяти встречу с грузином, высоким, носатым, с густыми седыми вьющимися волосами, черными нависшими бровями и желтым морщинистым лицом. Передние зубы выпирали вперед, делая его похожим на хищного зверя. Впрочем, он и напоминал хищника, но скорее хищную черную птицу, готовую в любую минуту ударить носом – клювом.

– Я никогда не слышал о таких часах, – ответил удивленный ювелир. Грузин щелкнул пальцами, желтыми от табака. Курил он тоже непрерывно, набивая табаком дорогую трубку из слоновой кости, инкрустированную серебром.

– Значит, должен услышать, – произнес он тоном, не терпящим возражения. – Видишь ли, дорогой, эти часы нужны мне. И как можно скорее.

– А вы уверены, что они вообще существуют? – подобострастно поинтересовался Цуман.

– Конечно, – грузин еще раз щелкнул пальцами. – Когда Митькин поезд остановили на станции Вознесенска, он пытался сбежать. Одни красноармейцы помчались за ним, другие залегли в засаде. Так вот, один из тех, которые там лежали, видел, как Дмитрий бросил буханку хлеба мальчишке-беспризорнику, а тот достал оттуда золотые часы с цепочкой и удивленно уставился на них, не зная, что делать, – грузин перевел дух, – но это видел не только красноармеец.