Брегет хозяина Одессы

Не представляете, – обратился он к Беспальцеву, – одесситы, которые живут над отделами милиции, постоянно удивляются, почему у нас так часто звучит похоронный марш. Мы объясняем, что, к сожалению, так часто убивают наших товарищей. И что же получается? Сейчас я отправлю двух оперативников к дому Фисуна – кстати, где он живет?

– На Фонтане, – покорно ответил Виталий."

"– Вот-вот, сейчас я отправлю двух оперативников на Фонтан, а завтра кто-нибудь будет звать на помощь на Карла Маркса, а помощь так и не подоспеет. – Лицо полковника налилось свекольным цветом. – Если Фисун днями не появляется дома, скажите, сколько времени понадобится, чтобы его выловить? А если месяц?

– Товарищ полковник, Фисун – опасный преступник, – настаивал Ганин. – По нему плачет камера смертников. Я уверен, суд примет решение о высшей мере наказания. Если мы не возьмем его в ближайшие дни, он еще кого-нибудь убьет или ограбит.

– Бандит вошел в раж, – подал голос молодой Слава. – Два убийства сошли ему с рук. Нельзя упускать его, товарищ полковник.

– Це точно, – поддакнул и Тарас, улыбнувшись толстыми губами. Шелест скрестил на груди длинные руки:

– Что вы со мной делаете? – воскликнул он, жалобно посмотрев на портрет Дзержинского, скромно висевший над столом. – Без ножа режете.

Все молчали, не зная, что говорить. Казалось, важные аргументы были исчерпаны, можно было упрямо продолжать настаивать на своем – уже без аргументов, но, к счастью, начальник не первый год сидел в кресле, до назначения работал следователем и прекрасно понимал обстановку.

– Ладно, – сдался Шелест, – только учтите: при первой же необходимости я заберу оперативников. Тебе понятно, Ганин?

– Так точно, – смиренно ответил Виталий, потупив глаза. Полковник хлебнул уже остывший напиток, черный, как смола (вероятно, предпочитал без молока), чертыхнулся и гаркнул:

– Лида, сделай же нормальный кофе. Горячий!

Улыбнувшись про себя, Беспальцев, попрощавшись с Шелестом, вместе с другими вышел из кабинета. Хорошенькое голубоглазое чудо – секретарша, – приоткрыв пухлые губки, с удивлением смотрела на коллег:

– Неужели уговорили?

– Уговорили, дорогая. – Слава послал ей воздушный поцелуй, вызвав краску на беленьких щечках. Лидочка зарделась, как маков цвет, и перестала печатать на машинке.

– Не смущайся, – поддразнил ее Виталий. – И не принимай его слова и поступки близко к сердцу, ибо он у нас отменный сердцеед.

Когда все вышли в коридор, Ганин отпустил оперативников и обратился к Геннадию:

– Ну что же, майор, первый бой мы выиграли. На очереди второй, несравнимо более тяжелый. Твой телефон у меня есть. Как только понадобится твое присутствие, я позвоню, и ты к нам подскочишь. А пока иди отдыхай.