Братва. Пощады не будет

Пышминский тракт, прямой асфальтовой линией пролегавший по лесистым уральским горам, без каких-либо происшествий привел шипованные колеса фроловского «ЗИЛа» в Екатеринбург.

В областном центре кипела обычная деловая суета. По тротуарам озабоченно сновали люди туда-сюда, по дороге лился сплошной поток автомашин всех возможных цветов и марок. Заглядевшись на нахальную позу голой плакатной девки на фонарном столбе, рекламирующей адрес и телефонный номер ближайшего публичного дома, Фрол чуть было не врезался в беспечную новенькую «Тойоту». Чисто машинально ударил в самый последний момент по тормозам и спас благородную лакированную задницу иномарки от грубого зиловского надругательства.

Свернув с центральной улицы в переулок, грузовик прибыл к месту своего назначения.

Полуподвальная питейная забегаловка «Вспомни былое» в этот полуденный час обилием жаждущих клиентов похвастать не могла. Круглые столики пивнушки в большинстве своем пустовали. Рыжеволосая молодая барменша, явно скучая, глазела в окно зелеными кукольными глазками, не замутненными даже слабым намеком на наличие хотя бы одной мысли.

Фрол толкнул боковую дверь с надписью «Управляющий» и оказался в небольшой овальной комнате. Низкий стол посередине, диван, пара глубоких кресел, холодильник и видеодвойка не загромождали служебное помещение, а делали его уютным и чуть ли не домашним.

За столом в белом адидасовском костюме восседал крепко сбитый мужик лет тридцати пяти, мечтательно уставившись в общую тетрадь и задумчиво покусывая кончик авторучки.

– Привет, Фрол! – оторвался от своего умственного занятия управляющий. – Товар привез? Молоток! По тебе часы можно сверять! В натуре!"

"– Привет, Виктор! – не смог сдержать довольной улыбки Фрол. – А ты все рифмоплетством балуешься? Не надоело с Пушкиным наперегонки бегать?

– Не базарь о чем не смыслишь! – усмехнулся Виктор. – Ты находишь кайф в физическом труде, а я в умственном. Как любит говорить шеф – каждому свое! И переплюнуть я хочу не Пушкина, а Есенина. Вот послушай-ка мое новое четверостишье. «Кабак» называется:

Здесь все туманно от куренья,

Тут хохот слышен и мольба,

Бутылки бьются, и веселье

Гуляет здесь, как Сатана.

– А вот с этим делом ты поаккуратнее будь! – строго заметил Фрол, усаживаясь в свободное кресло. – С тарой нынче напряженка.

– Ты о чем? – не понял управляющий, недовольно захлопывая заветную тетрадку.

– С порожними бутылками туго приходится, говорю, – пояснил Фрол, удивляясь тугодумству неглупого на вид собеседника. – Снабжение подводит. Ты уж поосторожнее как-нибудь с тарой обращайся!

– Да это ж просто поэзия, деревня ты неумытая! – рассмеялся Виктор, но тут же смолк, заметив посуровевшее лицо Фрола с оскорбленно поджатыми губами.