Братва

Киса врубил компактный переносной телевизор – скоро должен был начаться по четвертому каналу шереметовский «Тик-Так» – самое объективное изложение новостей из всех семи каналов, что ловит приставка ДМВ.

И на этот раз «Тик-Так» оказался на высоте. Показали даже сгоревшую дачу с останками телохранителя Хромого. Рассказал Шеремет и об убийствах Бати, Синицы и Хромого, высказав предположение о начавшейся разборке двух мафиозных группировок – «центровых» с «уралмашевцами».

– Весьма логично, а следовательно, правдоподобно, – резюмировал я, – сейчас каждая «шестерка»-боевик из их банд уверен, что между ними и правда война. Возможна самодеятельность, и это нам весьма на руку.

– А помнишь, Монах, – вдруг развеселился Киса, – как в прошлом году Цыпа предлагал налет на Шеремета? Когда тому премию в баксах дали как лучшему телеведущему новостей? А ты запретил?

– Помню. Журналистов и ментов шевелить надо только в крайнем случае. Крупный хипиш выгоден лишь амбициозным придуркам. Овчинка выделки не стоит.

Могильщик растопил печку, к ночи похолодало. Потрескивающие березовые полешки вносили атмосферу домашности и уюта.

– Вадим, а тебе не страшновато одному в лесу, да еще по соседству с погостом, пусть и для животных? – поинтересовался я.

– Ни на децал, – усмехнулся Могильщик. – Это среди двуногих зверей, готовых порвать любого за копейку, страшно. А здесь я как Робинзон, и на душе покойно. Если сдохну от цирроза печени, просьба к тебе – похороните здесь. Полянку я уже подобрал.

– С тобой ясно. «Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собачки»?

– Вроде того. А за что любить людишек? Из грязи вышли, в грязи живут и уйдут в грязь. Как бы ни пыжились – все дерьмо.

– А ты, оказывается, философ-мизантроп и анахорет в одном лице.

Могильщик оскорбился на непонятные ему слова и замолк. Хотя мизантроп – человеконенавистник, а анахорет – отшельник. Всего-то.

Цыпа снова наполнил бокалы.

– Предлагаю «ночной колпак» – рюмочку перед сном. Между прочим, чисто английская традиция.

– Да, – согласился я. – Многовековая, еще у Диккенса «ночной колпак» встречается. И ведь не спились, сволочи, как мы, русские.

– У саксов психика сильнее, – вставил свое мнение Киса.

Ну, тут все на поверхности. Киса незаконнорожденный сын горничной престижной гостиницы и заезжего английского туриста. Мать внушила ему преклонение перед англосаксами, хотя, по теории, логичнее было бы наоборот. Все-таки женщин нелегко понять мужским примитивно-прагматичным умом.

В настоящее время Киса сирота – пока он чалился в лагере, мать, спившись, умерла, не оставив ему ни кола ни двора. Естественно, из гостиницы бдительный коллектив ее выпер еще до рождения ребенка за аморальное поведение, порочащее чистый облик советской гражданки.