Братва

Решив, видно, более не испытывать моего терпения, Цыпа вырулил на небольшую полянку, словно частоколом, окруженную корабельными соснами и кустами цветущего боярышника. Когда «мерс» остановился посередине поляны, я обнаружил даже один разлапистый куст диких роз.

– Расстилайте скатерть-самобранку вон у того сказочного кустика, – распорядился я, покидая салон и направляясь к любимой с детства королеве уральской природы.

Сирень мне тоже весьма нравится, но розы – это наивысший кайф.

Отыскал всего три распустившихся нежно-розовых цветка. Рвать было жаль, и я ограничился лишь визуальным любованием.

– А вот и обещанный сюрприз, – услышал сзади голос телохранителя. – Делай с ним что хочешь. А Карат покамест ямку выкопает по размеру. Грунт здесь мягкий, проблем не будет.

Оглянувшись, я чуть рот не разинул от изумления. И было отчего. Картина, представшая передо мной, заслуживала кисти живописца. Из открытого багажника машины высунулся, как черт из коробочки, Том, управляющий баром «Вспомни былое». Лицо его перекосила бешеная ярость, а руки были надежно скованы наручниками. Цыпа буквально выдернул взъерошенного Тома из багажника и поставил на ноги. Потрепанно-помятый костюм управляющего явно нуждался в профилактике щеткой и утюгом. Но костюму, как и его хозяину, готовилась совсем иная участь. Саперная лопатка в руках Карата говорила о многом.

– Могилку копать собрался? – ласково поинтересовался я у охранника гостиницы.

– Само собой, – ответил вместо него Цыпа. – Том, падла, продать тебя намеревался. Так что банкуй, Монах – сразу его кончать по старой дружбе, или сперва на кол насадить, чтоб лучше осознал и сильнее прочувствовал.

– Лажа это, Евген, – взорвался Том, порываясь броситься на Цыпу и, наверно, порвать его зубами, раз руки закопаны. – Твой костолом-недоумок просто на меня неровно дышит. Ревнует к нашей дружбе. Верняк пургу он гонит, гадом буду!

– Захлопни пасть, козел! – задетый за живое, Цыпа поднял свой мощный кулак, явно стремясь произвести с зубами Тома болезненную стоматологическую операцию."

"– Ша, Цыпленок! Зубные протезы нынче дороги, – осадил я телохранителя. – Говори толком – в чем дело?

– А в том, Михалыч, что змею ты на груди пригрел, – заявил Цыпа, сверкая на управляющего баром. – Скурвился он. Хотел тебя ментам сдать, чтоб полную самостоятельность получить. Но не учел, сучье вымя, что я всегда на стреме!

Я с неподдельным интересом разглядывал телохранителя, решая, почему он так ненавидит Тома. Скорее всего чисто по-ребячьи ревнует к шефу. Ведь не может он знать, что Том разменял его брата Василия, закопав в этом самом лесу. Впрочем, где-то в глубинах подсознания, возможно, и знает. Его мозговая подкорка могла получить сигнал-информацию из Космоса.