Братва

И потом, на родном Урале люди закаленные, с повышенной радиацией давно свыклись, и никакими хитрыми установками нас уже не пронять.

Я с удовольствием вдохнул полной грудью воздух с терпким запахом акации, но наверняка насыщенный вредными милликюри, или как там эта невидимая пакость называется.

Уделив целых полчаса неприхотливому общению с матушкой-природой, отправился к себе. Уличная акация напомнила мне о домашних представителях флоры. Полив из лейки цветы на балконе и кактусы в комнате, сам почувствовал жажду и комфортно устроился в шезлонге на балконе в милом обществе полудюжины пивных банок.

Так вот, не мудрствуя, и убил время до прихода Цыпы.

– Оставь здесь свою «дуру», – напомнил я. – Если Мари шпилит на органы, нас на вокзале обязательно ошмонают.

Телохранитель, с недовольной миной, все же послушно освободился от пистолета, попахивающего при палеве пятью годами строгой изоляции.

Хоть и было еще довольно светло, город уже оделся в свое вечернее платье, сверкавшее неоном вывесок и реклам.

– Ташкентский скорый прибывает в девятом часу. Покрутимся у поезда и, если повезет чуть-чуть, выцепим какого-нибудь чучмека в тюбетейке, – инструктировал я телохранителя по дороге на вокзал. – Будь повнимательнее, паси со стороны. Кстати, «хвоста» не наблюдается?

– Пока нет, – поизучав тыл в зеркальце заднего обзора, отозвался Цыпа и капризно добавил: – Не в кайф мне, Евген, роль наживки играть. Гадом буду!

– Ничего, скоро привыкнешь, – усмехнулся я. – Вызывать огонь на себя – наивысшее проявление мужества и доблести! Разведка боем всегда дает быстрый и продуктивный результат. Читай военные мемуары, дорогуша!

На железнодорожный вокзал мы прибыли вовремя. Оставив «колеса» у памятника сталеварам, заплатили за входные билеты и нырнули в плиточно-кафельное нутро главного здания. Не задерживаясь ни в многолюдных залах ожидания, ни у автоматических камер хранения, через подземный переход вышли на вторую, нужную нам платформу.

– Ну как? – спросил я у спутника, прогуливаясь с ним по перрону.

– Голяк! – верно понял меня Цыпа. – Либо «наружка» научилась грамотно работать, либо слежки нет и не было.

– Что ж, искренне рад. Ломать такую красивую игрушку, как Мари, было бы невыносимо жаль. Но проведем акцию до конца.

Ташкентский скорый, на удивление, прибыл точно по расписанию.

Я долго вглядывался в толпу приехавших и встречающих, высматривая подходящую кандидатуру. Наконец узрел нужную мужскую одиночку, тащившего объемный чемодан, перехваченный для надежности ремнями.

– Вот он! – кивнул я Цыпе. – Подкати к нему под видом частного извозчика.

– Но он же не в тюбетейке, а в кепке.

– Неважно! – отмахнулся я от возражения слишком уж буквально мыслившего соратника.