Братва

– Сейчас я для вас уже не товарищ, а господин.

Обернулся к растерянно-безмолвно таращившему на меня глаза мужику:

– Чтоб через минуту мухой испарился из апартаментов! Иначе я тебе, фраер, ухо откушу. Как раз нынче не ужинал еще.

С нескрываемым удовольствием полюбовавшись на ошарашенно-испуганную физиономию Надиного хахаля, я по-свойски подмигнул Вовчику и прошел в кухню, больше похожую на тесную кладовку.

Хозяйка поджидала меня, зажав в кулачке десятитысячную купюру.

– Это для вас, господин участковый, – немного смущенно пробормотала женщина, протягивая деньги. – Живи и давай жить другим, как любит говорить ваш предшественник. А что, Василь Семенович уволился, а вас в дела не посвятил? Ну, не беда. Столько будете иметь с меня каждую неделю. Немного, конечно, но войдите в положение. Сама кое-как концы с концами свожу. Да и Вовчика ведь кормить каждый день надо.

– А кем он тебе приходится? – игнорируя купюру, поинтересовался я.

– В том-то и дело, что никем. Мамаша моя в тридцать втором детдоме работала. А зимой ее расформировали подчистую. Средств, вишь ли, у мэрии нет. На служебные «Мерседесы» откуда-то отыскивают. Жлобы захребетные! Детишек работники детдома по своим семьям разобрали, а оставшихся в Пермь отправили. Там один детский дом еще кое-как держится. И мамаша, дура дурой, тоже взяла мальчонку. Вовчика этого. Солнышком прозвала за рыжие волосы, – явно расстроившись от воспоминаний, хозяйка тяжело опустилась на табуретку у стола.

– Ясно. А отчего баба Люда, мать то бишь твоя, умерла?

– Рак желудка, как уж потом выяснили. А денег у меня даже на гроб не было, безработная я. Обанкротилась наша швейная фабрика... Пришлось кремировать, все ж подешевле...

– Деньги убери, мне они без надобности. Значит, торговля собственным телом не больно рентабельна? Сколько тебе этот плешивый хмырь обещал?

– Всего сто тысяч. Сильно не разбежишься.

Я окинул бывшую швею опытным мужским взглядом. Сделанный вывод, что большего она и не стоит, чисто по-интеллигентски оставил при себе и вынул из заднего кармана брюк неразлучный бумажник.

– Клиент, насколько разбираюсь в людях, уже слинял в неизвестном направлении, – сказал я, кладя на кухонный стол двадцатку «гринов». – Это тебе в возмещение убытков."

"– Так вы не участковый?! – наконец-то врубилась Надя, уставясь на меня, как бык на новые ворота. – Кто дал вам право врываться к честным людям?

– Заглохни, честная! Я Счастливый Случай, а он положняком всегда приходит без предупреждения. Не знала разве? Так вот, Надежда, прекращай давай свое малодоходное надомное ремесло. На «конвейере» у меня будешь в десять раз круче зарабатывать. Наведайся завтра в гостиницу «Кент», спроси господина Цепелева. Он тебя пристроит к делу и номер в гостинице выделит.