Братва

Беря быка за рога, Паша толкнул по столу маленькую стопку чистых бумажных листков в мою сторону и разом стер с лица улыбку:

– Ну как, Монах? Усвоил расклад? Добровольно будешь писать своим оглоедам, или сперва поработать с тобою? Давай решай по-быстрому, а то морда твоя протокольная мне уже изрядно поднадоела. Да и примета плохая – долго на покойника смотреть...

– Уговорил, Пашок! Доводы твои, должен признать, очень убедительны. Делать нечего. Вынужден согласиться, – я протянул обе руки к столу и взял бумаги. – Авторучка у меня в наличии. А чтоб глаза тебе не мозолить, разреши написать в одиночестве. Да и хорошенько обмозговать так-то надо, чтоб вполне натурально смотрелся. Часа два на малявы уйдет. Не меньше.

– Пакость какую-то задумал? – подозрительно уставился в мои невинные глаза Беспредел. – Может, порешить себя хочешь?.. Хотя вряд ли. Ты ведь только с чужими жизнями не церемонишься. Хорошо! Даю тебе ровно час на писанину. И чтоб без фокусов – никаких там намеков или хитростей со знаками препинания. Знаю я вас, писателей. На всякий случай браслетики на тебе пусть остаются.

Сопровождаемый двумя бдительными охранниками из казино, я без лишних приключений вернулся в свой подвал-камеру, показавшийся сейчас мне даже чуть ли не уютным.

Когда прогрохотали за спиной замки, опустился на холодную бетонную ступень и постарался спокойно прошевелить в голове, возможные варианты последующих событий. Да, выбор весьма невелик... Насчет самоубийства Пашок, конечно, маху дал. Шкурой своей я дорожу не больше, чем все люди нашей профессии. Правда, и не меньше. Но вздернуться все же будет куда приятнее, чем беспомощно-унизительно ползать в собственной крови и блевотине под ногами Беспредела и его костоломов.

Взгляд невольно заскользил по нехитрой обстановке подземелья в поисках подходящей веревки или электрошнура. Но ничего такого не обнаружил. Конечно, можно разбить банку с соленьями и осколками стекла вскрыть вены. Но, чтобы таким образом концы отдать, необходимо поболе имеющегося в активе часа. Это я знал доподлинно, неоднократно наблюдая одиночные и даже групповые вскрытия в тюремных пресс-камерах. Зрелище жутковатое, но способ малоэффективен из-за своей затянутости...

А со временем у меня как раз напряженка. Обычный закон подлости.

Ладно, может, это и к лучшему. Уходить, громко не хлопнув дверью, малодушно и, значит, недостойно Монаха. Хотя бы одну голову я успею все же расколоть, прежде чем пыточные мальчики примутся терзать мой организм. И то вперед, как говорится. Впрочем, есть надежда, что в пылу схватки прикончат сразу.

Трехлитровая банка вполне подойдет для благородной карательной роли. Первый, кто сюда сунется, испытает сей предмет на своем узколобом черепе.