Братва

Сначала я хотел заплатить твоему кенту, но тот факт, что Сеня ранее работал на Батю, все меняет. Выстраивается и для «деловых» и для ментов стройная версия – Сеню подсунули Хромому конкуренты «каратисты», чтобы втерся в доверие и при случае хлопнул. Все логично. Усек?

– В натуре, ты не голова, а, как говорили при коммуняках, Дом Советов. Все. Цыпа, рвем когти. Спасибо, Евген, что дал возможность подчистить свой «хвост».

Анжела«Жигуль» я вел осторожно, терпеть не могу лихачить и напрасно рисковать, поэтому добирался до Анжелы почти час.

Открыла она мне сразу, словно подсматривала в глазок, – даже позвонить не успел. На ней было мое любимое неглиже – шелковые ажурные трусики и розовый прозрачный пеньюар.

– Кого-то ожидаешь?

– Тебя, милый Женечка. Ты рад?

– Я просто счастлив. Но у меня к тебе серьезный разговор. Так что набрось что-нибудь. Отвлекает.

Анжела деланно-обиженно надула пухлые губки, но халатик все же надела. Мини, правда.

– Слышал, Синица к тебе охладел. Вчера ведь не приезжал?

– Слухом земля полнится. А я слышала, что он внезапно в Сочи улетел. Какой-то хулиган пырнул в горло.

– С целью ограбления, наверно. Бандитов развелось хоть пруд пруди.

– Насчет пруда – вряд ли. На то и щуки, чтоб мелкая рыбешка не очень резвилась.

– Польщен. Весьма. Выходит, ты считаешь, что Синица уехал в Сочи по нашему билету? У меня непробиваемое алиби, – соврал я.

– Конечно, не ты лично. Кто-то из твоих мальчуганов. Седьмой этаж высоковато, но, по-моему, это Киса там возился рядом с машиной.

– Сверху все люди одинаковы. Но ты взяла неверный тон, детка. Думаешь, я у тебя на крючке? Кстати, что это у тебя балкон нараспашку? Почти голой разгуливаешь, а про «унесенных ветром» разве не слыхала?

– Балкон я перед твоим приходом раскрыла, милый. Я готова облегчить тебе работу – без чужой помощи на минутку стать птичкой. Всю жизнь мечтала! Помнишь: «Чому я не сокил, чому не летаю?» Я же наполовину хохлушка. Но неужели ты, Женечка, думаешь, что я тварь неблагодарная?! Ты дал мне меблированную квартиру, непыльный заработок. Я ведь не мазохистка. Почему же стану мусорам помогать?! И дед, и отец в лагерях сгинули, да и мне легавые немало нервов пожгли, пока по кабакам хлеб зарабатывала в поте лица своего.

– Давай уж без привязок к Библии, а прямо и честно – в поте своей очаровательной попочки.

– Фу, Женик! Никогда не замечала, что ты пошляк.

– Скорее циник, но это не цинизм, а констатация факта. Впрочем, извини, крошка. Сегодня немного не в себе и груб до неприличия. Ты ведь знаешь, какой я нежный на самом деле.

– А я уже стала забывать. – Анжела с лукавой улыбкой весьма сексуальным движением освободилась от ажурной принадлежности туалета, оставшись в одном прозрачном пеньюаре под цвет тела.