Братва

Да и срочных дел накопилось невпроворот.

– Ладушки! – Я с трудом поднялся с табурета. – Поехали. Мне самому эта деревушка надоела до смерти. Черной, причем!.. Ха-ха! Между нами, Цыпа, Венера-то оказалась права – мои услуги приносят одни несчастья!..

– Он уже заговариваться начинает, – Цыпа обеспокоенно-мягко взял меня под руку. – Карат! Поддерживай Евгена с другой стороны. Пойдем, Монах, потихоньку к машине. В дороге хорошенько выспишься, снова человеком станешь. А вечерком бесподобная Мари тебя полностью поправит и поднимет. Последнее, как ты рассказывал, она умеет делать идеально!..

Жизнь дорожает, падая в цене

Не рой яму..."

"Нащупав на влажной бетонной стене выключатель, я зажег тусклую сороковаттку под низким потолком. Подвал, в который меня без всякого почтения втолкнули, по-видимому, служил кладовкой-холодильником для домашних солений-варений. Все стены занимали грубо сколоченные стеллажи с пылящимися на них трех– и пятилитровыми стеклянными банками. В основном – с огурцами и баклажанами.

По крайней мере, без закуски меня не оставили: против воли усмехнулся я, окидывая взглядом все это изобилие. Правда, никакого спиртного на полках не наблюдалось.

Руками старался лишку не шевелить. Стальные самозатягивающиеся браслеты и так уже буквально вгрызались в мои запястья своими бульдожьими челюстями.

Помещение было небольшим – три метра на четыре – и вредным для здоровья: стены и даже пол цементные. Температура не выше плюс десяти. Удачно, что на мне утепленная куртка, но все одно здешний климат мой организм долго не выдержит. В воздухе невидимыми флюидами наверняка шастали мириады туберкулезных палочек.

Немного приободрил вид матраца, брошенного на пол в углу подвала. Еще свежи в памяти тюремные карцеры, где после ночи, проведенной на голом бетоне, кости ныли и стонали, словно насквозь пропитавшись мерзопакостной ледяной сыростью.

Матрац оказался сухой, видно, он здесь появился совсем недавно и ожидал постояльца – меня то бишь. Это косвенно свидетельствовало о том, что подземелье выполняет роль камеры не слишком часто, эпизодически.

Загнав половину матраца на стену, я соорудил некое слабое подобие кресла. Зажигалку и курево мне оставили вместе с серебряным портсигаром. Воспользовавшись этим, закурил папиросу.

Выхватили меня около часа назад. Взяли грамотно и нагло – в тот момент, когда утром возвращался из клуба домой. В дневное время суток охрану я обычно не беру – впредь будет мне наука. Бурная бессонная ночь с Мари сильно притупила бдительность и реакцию.